Потом потянулась вечность, и я чувствовал, как мое тело превращается в соль. Наконец открыв глаза, я уставился в голубое как сон небо. Дул теплый ветер, и вдалеке перекликались птицы. Я радовался, что смерть оказалась такой приятной, хотя чувствовал усталость, и все тело, избитое в каменном русле, мучительно ныло. Я лежал под голубым небом и думал в полусне: «Если бы знать, что это будет так»...
Подремав пару минут, я снова проснулся. Что-то отгородило меня от неба. Перед лицом трепетала бледно-зеленая материя. Я сосредоточился и понял, что это вуаль, скрывающая лицо.
– Арла, – сказал я.
– Да, – сказал голос, и я узнал его.
– Я люблю тебя, – сказал я.
Она отодвинулась, и теперь я мог видеть ее всю, стоящую надо мной на коленях. Прекрасные руки взлетели вверх, и я любовался ими, как парой птиц, взлетающих в небеса. Потом они коснулись моей шеи, и я сладостно содрогнулся от их прикосновения. Я потянулся к ней, и тогда ее пальцы сжались у меня на горле.
26
Очнувшись снова, я понял, что лежу на земле у костра, под живым зеленым пологом листвы. Тот же теплый ветерок обнимал меня, донося сладкий аромат цветущих деревьев и трав. Приподнявшись на локте, я увидел Арлу. Девушка сидела по ту сторону костра, держа на коленях малыша. Рядом на земле сидел, протянув перед собой скрещенные ноги, Странник. Заметив мой взгляд, он улыбнулся. Тем временем я заметил, что помимо ссадин и синяков у меня жестоко болит горло.
– Арла, я хочу спасти вас, – заговорил я, поднимаясь. Голова снова поплыла, и мне пришлось откинуться на спину. Они засмеялись, глядя, с каким трудом я пытаюсь сесть.
– Если вы еще живы, считайте, что вам повезло, – холодно и сухо заговорила девушка. Вуаль колыхалась от дыхания, совсем как в моих снах. – Я задушила бы вас, если бы не помешал Эа.
– Где я? – спросил я.
– Вас вынесло рекой в поддельный рай. Не знаю, как вам это удалось, но я нашла вас на берегу, – объяснила она.
– Арла, – начал я и сбился, не зная, как объяснить то, что со мной произошло. Хотелось говорить красноречиво и убедительно, но слова хлынули сами, и я бессильно барахтался в их потоке. – Я так долго ждал, пока можно будет попросить у вас прощения. Я прошел через ад и выжил только ради того, чтоб увидеться с вами.
– Ради меня вам не стоило цепляться за жизнь. За что вас прощать? За то, что вы, как мясник, разделали мое лицо и превратили в чудовище, которое показывают на ярмарке? Или просто за то, что вы самоуверенный надутый болван? – спросила она.
– Я теперь не такой, – пробормотал я. – Я побывал в серных копях. Я на вашей стороне и против Создателя, поверьте.
– Не напомнить ли вам, чем вы были до этого волшебного преображения? – проговорила она и начала медленно приподнимать вуаль.
Я готов был зажмуриться, когда Странник удержал ее руку и заговорил.
– Я вижу, что он изменился, – сказал он.
– Зато мое лицо так и осталось орудием убийства, – пожала плечами Арла.
Он протянул руку и погладил ее по плечу.
– Рано или поздно ты сумеешь простить даже это, – прозвучал его спокойный тихий голос.
Тогда она позволила мне говорить и выслушала всю невеселую повесть моих последних месяцев. Не знаю, сумел ли я убедить ее, что понял, сколько сделал зла.
– Мне ничего не Остается, как попытаться исправить содеянное, – сказал я.
Она спросила, что сталось с Каллу и Батальдо. Я рад был бы солгать, будто оба свободны и ушли через чащу к Вено, однако эта зеленая вуаль требовала правды настойчивее, чем самый пронзительный взгляд. Услышав о гибели городка, она заплакала.
– У меня осталось чуть больше недели, чтобы вытащить вас из Города, – продолжал я. – Через несколько дней Создатель потребует представить ему список горожан. Их казнь должна стать введением к торжественному открытию выставки. Он собирается представить зрителям этот ваш райский пузырь. Если я не уложусь в этот срок, то казнят меня. Ни одного имени он от меня не дождется.
Странник спросил, что я задумал. Я предложил выбраться тем же путем, каким я попал сюда. – Не выйдет, – покачала головой Арла. – Эа совсем ослаб от жизни под фальшивым солнцем. Если река чуть не убила вас, то его убьет наверняка, и тем более маленького.
– А другие выходы? – спросил я.