– Они могут поймать нас в ловушку, и мы не сможем выбраться, – объяснил демон, бросив последний взгляд на Белоу, перед тем как закрыть дверь.
– Почему же твой отец устроил лабораторию так далеко от дома? – удивился я.
– По двум причинам, – отвечал Мисрикс. – Во-первых, на случай, если кто-нибудь из подопытных сбежит, пока мы спим, а во-вторых, чтобы по дороге немного разминаться.
– А по воздуху ты не можешь меня донести? – спросил я, шагая рядом с демоном по длинному коридору.
– В светлое время суток небо охраняют стальные птицы, – объяснил демон. – Они не тронут нас на земле, но пока солнце высоко, подниматься в воздух слишком опасно. Так уж они устроены: уничтожают все, что ходит и ползает за пределами Города, и все, что летает над ним. Отец очень боялся нападения с воздушных шаров и ракет.
– Вот моя комната, – объявил демон, открывая дверь. Пока он зажигал лампы, я огляделся. Помещение было огромное, светлое и идеально чистое. Лишь небольшая его часть была отведена под жилое пространство, остальную же площадь снова занимали стеллажи. Мисрикс направился к ним и поманил меня за собой.
– Я убрал отсюда книги и основал свой Музей развалин. На этих полках – все самое интересное, что я спас из Отличного Города.
На полках, ряд за рядом, были выставлены разношерстные экспонаты: пули, черепа, громадные куски прозрачного кристалла – очевидно, осколки фальшивого рая. Пока я неспешно двигался вдоль полок, разглядывая эти реликвии и изучая специальные карточки с отпечатанными на машинке подписями, перед моими глазами встал призрак Города. На меня нахлынули воспоминания. Мне казалось, я снова поднимаюсь на лифте на Верхний уровень, в то время как на самом деле я прогуливался вдоль полок с браслетами, куклами, зубами, разбитыми чашками для озноба, мумифицированными пальцами, рогом демона и головами механических гладиаторов с торчащими из всех щелей шестеренками.
– Потрясающе! – воскликнул я. Демон следовал за мной по пятам, сложив ладони так, словно молился на свою сокровищницу. – А что думает об этом твой отец?
– Кажется, он употребил слово «гнусность». Но он никогда не требовал, чтобы я все это выбросил.
– Почему ты решил этим заняться?
– У меня было такое чувство, что во всех этих предметах есть история – история Отличного Города. Нужно просто правильно сложить кусочки – и тогда она прояснится.
– Ты проделал огромный труд, – заметил я. – Что же это за история?
– История любви. В этом по крайней мере я уверен. Но потом я потерял нить – из-за маленького предмета, чей смысл мне непонятен. Он здесь, – сказал Мисрикс, направляясь мимо меня, в глубь музея.
У последнего ряда, в дальнем углу комнаты, он остановился.
– Вот, – провозгласил он, когда я приблизился. Он указал когтем на полку и застыл в созерцании.
Там, между пустой бутылью из-под «Шримли» и синей дланью твердокаменного героя, был выставлен белый плод в полной спелости.
Я потянулся было к нему, но удержался и коснулся указательным пальцем бумажной карточки с надписью «НЕИЗВЕСТНЫЙ ПЛОД. Сорван с дерева, растущего на развалинах».
– Что это? – спросил демон.
– Это плод из Земного Рая, – ответил я. – Волшебная штука. Для одного – яд, а другого может вернуть из мертвых.
– Интересно, – заметил Мисрикс.
– И как это укладывается в твою историю? – спросил я.
– Пока рано судить. Но это важно.
– Почему?
Демон удивленно приподнял бровь:
– Иначе я бы не нашел его.
Он повел меня обратно, в жилую часть комнаты, состоявшую из письменного стола, лампы и небольшой полки с книгами.
– А ты вообще спишь? – спросил я, не обнаружив среди мебели ни кровати, ни дивана.
– Сон – это возвращение в Запределье, ведь я до сих пор сплю как демон. Иногда, очень редко, мне снятся и человеческие сны, но это всегда кошмары. Вот здесь… – начал он и вдруг распахнул крылья. Подпрыгнув, демон взмыл в воздух, разметав по всей комнате лежавшие на столе бумаги. Мне оставалось только задрав голову смотреть, как он взлетел под потолок, к торчавшему оттуда металлическому крюку. Обхватив его цепкими пальцами, Мисрикс подогнул колени и уперся ступнями между передних лап. Скрючившись таким образом, он запахнул крылья и повис вниз головой, словно драгоценный плод Запределья.
– … здесь я сплю, – послышался его голос, приглушенный коконом крыльев. Я от всей души зааплодировал.
– А теперь отдыхай, Клэй, – сказал Мисрикс. – До рассвета не больше часа.