Секунду спустя он уже спал. Вытащив из кармана зеленую вуаль, я сел на пол, привалился к стене и закрыл глаза. Я был измотан, голоден и совершенно сбит с толку. Сопротивляться течению событий казалось бессмысленным. Словно один из экспонатов Музея развалин, я был всего лишь фрагментом стародавней истории. Я пытался подумать о том, что и как собираюсь искать в лаборатории, но слова в воображаемом списке стали растекаться по странице, и я уронил голову, погрузившись в сон. В нем я бесшумно шел по своему дому, пустому и темному, а на дворе, залитом лунным светом, лаяла собака.
Я открыл глаза пару часов спустя и увидел, как Мисрикс, восседая за письменным столом, вводит в сгиб локтя лиловое вещество – я ни секунды не сомневался, что это чистая красота. Закончив, он поморщился и выдернул иглу.
– Что ты делаешь? – окликнул я.
Демон обернулся и воровато взглянул на меня. В его глазах мелькнуло чувство вины, но вскоре красота обняла его мозг и взгляд демона засветился непорочностью.
– Это красота, – блаженно улыбнулся он.
– Зачем она тебе?
– Она нужна, когда выходишь на развалины один. Красота делает меня легче и, когда нужно, подсказывает, где спрятаться.
– Разве мы не должны сосредоточить все силы на том, чтобы добраться до лаборатории? – все более раздражаясь, воскликнул я.
– Да-да, разумеется… – пробормотал демон и уставился в стену.
Я поднялся со своего жесткого ложа и подошел к нему.
– Мисрикс, – позвал я. Ответа не последовало.
– Мисрикс, – повторил я громче и тронул его за крыло.
Демон медленно повернул голову и расслабленно произнес:
– Да-да, Клэй, я знаю. Лаборатория.
Он рывком отодвинул стул и вскочил на ноги.
– Не время для отдыха, – отрезал он. – Когда выйдем на развалины, придется двигаться быстро.
Я кивнул в знак согласия, но он уже промчался мимо меня. Я бросился за ним по коридору, и мы почти дошли до комнаты Белоу, как вдруг он резко остановился и хлопнул себя по лбу.
– Не сюда, – бросил демон, развернулся и зашагал в другую сторону. Желтые глаза его налились кровью, лапы мелко тряслись. Что до меня, то от одного упоминания об этом зелье мне сделалось не по себе. Красота была поводком, на котором Белоу держал нас в те времена, когда Город был еще цел. Ее мощное галлюциногенное действие повергало человека в омут паранойи – для Создателя страх был любимым окружением и в то же время безотказным инструментом управления. Много лет я бился в сетях этого адского кошмара и еще немало – стараясь забыть его настойчивый зов. Как и все мы, Мисрикс нуждался в красоте из-за страха – страха быть человеком.
Мы миновали еще одну дверь, ведущую в новый коридор. У следующей двери Мисрикс остановился и подождал меня.
– Хе, – хохотнул он и глупо улыбнулся. – Когда окажемся по ту сторону двери, я ее закрою. За ней – то, что осталось от общественной купальни. А оттуда мы попадем прямо на улицу.
– О чем ты сейчас думаешь? – спросил я.
– О белом плоде, – был ответ.
– Может, лучше подумаем о волках? Мисрикс рассмеялся и хлопнул меня по плечу.
– Вот ты о них и думай, – весело сказал он и распахнул дверь.
Я поспешил за ним. Демон вытащил откуда-то длинный ключ и повернул в замке. Затем выпрямился и повел меня мимо пузырящихся источников. Огромные куски кровли когда-то свалились в бассейн, и теперь солнечный свет струился сквозь воду, такую же кристально прозрачную, как и раньше. Заглянув через край, я увидел снующих там лягушек и рыб, а глубже, на дне, разглядел остатки человеческого скелета.
Купальня пострадала меньше других зданий, но и здесь повсюду валялась битая черепица, а один раз нам пришлось перепрыгивать через широкую расселину, по которой теперь бежал стремительный поток. Однако настоящие проблемы начались, когда мы добрались до выхода. Некогда величественный портал был почти доверху завален коралловым крошевом. Мисрикс стал взбираться к лучику света, пробивавшемуся откуда-то сверху. Я тоже полез на гору по ненадежному склону, в результате чего подвернул лодыжку и порезался. Когда до вершины оставалось несколько футов, Мисрикс протянул мне руку и втащил наверх. В довершение всего нам пришлось лечь на животы, чтобы протиснуться наружу сквозь узкую щель.
День стоял безоблачный, солнце уже поднялось над горизонтом. Пожалуй, впервые я мог оценить степень разрушения города, когда-то называвшегося Отличным. Целые министерства, где каждый день толпился народ, сровнялись с землей. Бесценный розовый коралл, из которого Белоу возвел целый город, валялся повсюду, никому не нужный, – глыбами, пластинами и опрокинутыми колоннами. Из-под массивных обломков к нам тянули руки скелеты горожан. В трещинах поблескивали медные детали и искореженные суставы механических уродцев. Утренний ветерок кружил по улицам розовую пыль.