В этом царстве буйной растительности только современная садовая мебель указывает на человеческое присутствие.
— Проходите…
Под стрельчатой аркой она видит дверь, ведущую в дом.
Анук входит в просторную комнату, обставленную дешевой мебелью. Ей достаточно одного беглого взгляда, чтобы оглядеться по сторонам. Широкий диван, кресла, низкий столик. Комнатные цветы. Окно выходит на улицу, освещенную последними лучами заходящего солнца.
— Садитесь, — говорит Стив.
Он выходит из гостиной.
Анук смотрит на часы. Уже шесть вечера.
Стив возвращается вместе с невысокой седой женщиной.
Анук встает с кресла и произносит:
— Здравствуйте, мадам.
— Здравствуйте, — отвечает пожилая женщина.
Она протягивает Анук вялую ладонь.
— Надеюсь, я не нарушила ваш покой, — говорит Анук.
Взглядом она зовет Стива на помощь: «Где Фред и что надо говорить?»
— Нет, вы ничуть не побеспокоили меня… Хотите что-нибудь выпить?
— Да, — отвечает Анук.
И, словно школьник, докладывающий учителю о положительных результатах лабораторного опыта, Стив добавляет: «Француженка всегда хочет пить».
Хозяйка дома идет к обеденному уголку, где стоит круглый стол и несколько стульев. Где-то поблизости должна располагаться и кухня. Она возвращается с подносом в руках.
Щелк. Крышка с бутылки падает на поднос. Они смотрят, как темная жидкость заполняет стакан. Неужели Анук проделала путь в две тысячи километров, чтобы наблюдать за этой простой процедурой?
— Фред? — спрашивает она.
— Я только что поговорил с ним, — произносит Стив. — Он не выйдет к нам. Не хочет.
Женщина угощает Анук разложенным на тарелке сухим печеньем:
— Хотите?
— Нет, — произносит Анук. В ее голосе слышится разочарование. — Нет, спасибо.
— Я поднимусь на второй этаж, — обращается Стив к пожилой даме.
Женщина, не отрываясь, смотрит на поднос. Она едва кивает головой.
Не успел Стив выйти из комнаты, как Анук поспешно говорит:
— Я здесь вовсе не из-за праздного любопытства, а по зову сердца…
Женщина внимательно смотрит на нее.
— Стив мне рассказал о вашем сыне…
Пожилая дама опускает руки на колени.
— Я познакомилась со Стивом в бассейне нашей гостиницы в Вашингтоне.
«Нашей». Надо сказать ей о существовании мужа. Внимание. Нельзя шокировать.
— Я — замужем.
Пауза.
— Мой муж — француз.
Какая глупость! Конечно, француз. Не зулус и не американец.
— Я — француженка.
Хуже не придумать! Анук тонет в вязкой тишине. Здесь нет даже настенных часов. Как хорошо было бы услышать их спасительное тик-так. Притаившиеся в густой зелени бесы играют с ней в прятки.
— Мне нравится Америка.
Женщина улыбается. Улыбка только слегка касается ее губ, а взгляд за дымчатыми стеклами очков остается суровым и печальным.
— Когда он говорил мне о Фреде…
«Осторожно. Нервная депрессия», — сказал Стив. «От этого вылечиваются. Еще рано надевать на шею героя лавровый венок…»
— Мы, молодые французы…
«От имени кого ты выступаешь? Мы? Это кто? Никто тебя не уполномочивал. Ты не входишь ни в одну группировку. “Мы”! Кто это? “Мы” — спасение, счастье, единая команда, единые политические взгляды и убеждения и в то же время — это еще и принадлежность, зависимость и управляемость. Никогда не говори “мы”. Множественное число — это для других… Только “я”…»
— Зачем вы приехали? — спрашивает женщина.
У нее низкий приятный голос.
— Трудно сказать. Я и сама толком не знаю. Ваш сын стал жертвой эпохи… Нашей. Я ненавижу войну. Я — пацифистка. Услышав про вашего сына, я испытала к нему большую…
Пауза.
— …симпатию. Как француженка, я хотела сказать пострадавшему на войне американцу, что он не одинок в этой жизни.
«Красиво звучит. (Она слышит голос деда.) Хочешь любить? Хочешь посвятить себя чему-то другому, кроме денег? Бедная глупышка, никто не примет тебя всерьез. Стоит тебе открыть рот, и все озвученные тобой идеи воспримутся окружающими как полный бред. Над тобой будут смеяться от души. Неужели до сих пор ты не поняла, что великая французская философская мысль осталась в далеком прошлом? В настоящее время французы не что иное, как нация мелких бакалейщиков. Тебе раз и навсегда присваивают товарный ярлык. И сколько крови и слез ты бы ни пролил, к тебе не будут относиться лучше, чем к упаковке со спагетти… Если тебе на спину уже прилепили именно этот товарный ярлык…»
— Мой сын вовсе не страдает. Он прекрасно себя чувствует.