Он смотрел на нее как зачарованный.
— Мне известна история с «роллс-ройсом», твой отец рассказал мне. Он от души смеялся.
— Это все наигранно, — сказала Анук. — По-другому и быть не может. У него из-под носа уплывают триста девяносто тысяч франков. Он надеется, что я совершу какую-либо ошибку. Не дождется. Я получу свои денежки. А потом…
— Что потом?
Она с любопытством посмотрела на него. Неужто он так ничего и не понял?
Роберт почувствовал, что вступил на минное поле:
— Давай поговорим о чем-нибудь другом! У тебя широкие плечи. Ты занимаешься спортом?
— В самом деле, я много занимаюсь спортом, — ответила Анук. — Грудную клетку развивают фехтование и плавание. А также гольф.
После короткого раздумья он спросил:
— Кто был у тебя первым?
— У меня отсутствует сексуальная память. Я трахаюсь и тут же забываю.
— И многих ты забыла?
Он испытывал почти ревность. У него было такое чувство, словно ему нанесли непоправимый материальный ущерб.
— Не ломай голову. Нет большой разницы в том, где находить сексуального партнера: на светской вечеринке или же в портовом кабаке.
И, словно желая окончательно добить его, она закончила свою мысль:
— Пришлось сменить немало партнеров, прежде чем я глубоко изучила эту тему.
Он с возмущением воскликнул:
— Ненавижу грубость. Ты говоришь так, словно какая-нибудь уличная девка.
— А вам известно, как они говорят? — парировала она с насмешливой улыбкой. — Вас бесит моя искренность? А я ведь могла бы наврать вам с три короба.
Он встал, чтобы взять сигарету.
— Я пополню твой послужной список. Но я не женюсь на тебе.
— Вам не придется спасать честь матери ваших будущих детей… Со мной вам ничто не грозит… Я не собираюсь рожать. Терпеть не могу орущую малышню.
— Так говорят, когда не любят… — сказал он.
Он подумал, что ему пора уносить ноги подальше от этой чокнутой девицы. Скорее одеться, сесть в машину и драпать, пока не поздно. Нельзя пускаться в плаванье на корабле, который обречен затонуть. На таких нельзя жениться…
Она вновь принялась играть с ним в кошки-мышки. Ему вдруг захотелось узнать, что за этим стоит.
— Подойдите ко мне поближе, — произнесла она, понизив голос.
Он посмотрел на нее с легким презрением.
— Вот, — заявила она. — Теперь вы узнали меня не с лучшей стороны.
Откинув назад светлые волосы, она разыгрывала перед ним сцену обольщения.
— А я ведь могу быть с вами милой… даже очень милой…
— Почему ты хочешь выйти за меня замуж?
И, словно кошка, которая, напроказничав, ластилась к своему хозяину, чтобы отвлечь его внимание:
— Желание отца — святое для меня. И потом, кто знает, возможно, наша история, начавшаяся не самым лучшим образом, со временем может во что-то вылиться… Мне хочется опереться в этой жизни на кого-то не из нашей семьи… Вы же не собираетесь держать меня взаперти? У меня уже есть достаточный сексуальный опыт, чтобы не часто смотреть по сторонам. Я вовсе не собираюсь вам изменять. Если бы я хотя бы немного нравилась вам…
Хитрая бестия! Она опутывала его лестью с головы до ног словно кокон. Несомненно, что ей надо было выйти замуж. Но почему?
Из-под темных длинных ресниц на него смотрели синие бездонные глаза.
— Проявите немного терпения…
Прелестная двадцатилетняя девушка, носившая известную во всем мире фамилию, которой в недалеком будущем обломится огромное наследство, практически навязывалась ему в жены…
Роберт терялся в догадках. К его любопытству примешивалась ревность.
Он сказал:
— Ты же могла не спешить и дождаться настоящей любви… Главной в твоей жизни… Зачем ты так торопишься?
— Любви с большой буквы? Это годится для поколения наших мам, но не для меня.
Он добавил:
— Может, ты хочешь навязать мне чужого младенца?
Она возмутилась до глубины души:
— Как можно быть таким отсталым чудаком? Выходить замуж, чтобы прикрыть появление на свет карапуза? Еще раз повторяю: у нас никогда не будет детей… Вот как не повезло вам с вашей фамилией!
— Моя фамилия не столь благозвучная… — заметил он.