В неосвещенном баре он опускается в кресло. Мимо проходит официант, и Роберт заказывает двойной скотч.
— Пожалуйста, поскорее… Я не…
Официант уходит.
Выпитое жадными глотками виски согревает его. Он расплачивается и тотчас выходит из бара.
Старый чернокожий лифтер приветствует его дежурным «Добрый веч… мсье».
Роберт надеется на чудо. Вдруг уставшая с дороги Анук уже спит. Если разбудить ее сейчас, она, возможно, проявит от неожиданности хотя бы какое-нибудь сострадание к нему. «Я отказался от поездки в Бостон. Утром я никуда не поеду и останусь в постели, — скажет он. — Мне надо подлечиться. Я подхватил где-то грипп».
Пока поднимается лифт, лифтер смотрит вверх.
Выходя из лифта, Роберт произносит, в свою очередь, «добрый вечер». Он быстро проходит в конец коридора и вставляет ключ в замочную скважину. Дверь оказывается запертой изнутри на цепочку. Ему удается лишь приоткрыть ее.
— Я пришел…
Голос Анук заглушают звуки, доносящиеся из телевизора.
Анук поднимает цепочку, и Роберт наконец входит в номер, где уже царит легкий беспорядок и пахнет знакомыми духами. У ножки кровати валяется дорогой кружевной пеньюар небесно-голубого цвета, а посреди номера — голубая атласная тапочка Анук.
— Ты еще не спишь?
Он разочарован.
— Спать? Нет уж. Как дела?
Он открывает платяной шкаф и принимается развешивать свои вещи. «Мне не хватит плечиков…»
На экране телевизора морское судно безуспешно борется с огромными волнами. Крупным планом — мокрое лицо капитана. «Нет, — кричит он. — Я никогда не покину свой корабль». Среди бушующих волн мужчина кричит благим матом: «Я не умею плавать!» И снова крупный план: его руки, взывающие о помощи. Неожиданно раздается вкрадчивый женский голос: «Мойте ваш пол порошком “Сиду”. Он такой мягкий-мягкий…»
— Вот так всегда. Прерывают кино в самый интересный момент и навязывают свою рекламу, — говорит Анук. — Мне хочется узнать, спасут ли того мужчину, который не умеет плавать… Ты не против, если я еще немножко посмотрю телевизор?
— Конечно, нет…
— Завтра мне уже будет легче… — говорит Анук. — Ты улетишь в Бостон… Похоже, что массажист знает свое дело. Дай мне денег, чтобы расплатиться с ним… Десять долларов… Или я поменяю франки.
Роберт с раздражением раскрывает свой пухлый от бумаг портфель. Порывшись в нем, он вынимает паспорт и три денежные купюры достоинством в двадцать долларов каждая.
— Вот тебе шестьдесят долларов и твой паспорт.
— В котором часу ты уйдешь завтра утром?
Он произносит первое, что приходит ему на ум.
— В девять. Заседание в Бостоне начинается в 11 часов.
Анук уже мысленно предвкушает завтрашний день. Она говорит:
— Я знаю одну девчонку в Бостоне. Дочь сенатора. Мы учились вместе с ней в спецшколе…
У него катастрофически портится настроение.
— Конечно, дочка сенатора…
Он застегивает пижаму на все пуговицы.
— Ты можешь позвонить ей, — говорит Анук.
— Кому?
— Этой девочке…
— И что я скажу ей?
— Передашь привет от меня… Сообщишь о том, что я вышла замуж за тебя.
— Избавь меня от пустых разговоров с твоими подружками… Если ты так хочешь с ней поговорить, позвони ей сама.
Роберт раздражен как никогда. С особой тщательностью он принимается за свой туалет. Долго и обстоятельно чистит зубы. Горло горит огнем. Из ванной комнаты он выходит совсем разбитым. Он гасит все лампы на своем пути.
— Ты можешь сколько угодно смотреть телевизор… — говорит он. — А мне надо выспаться.
Он кутается в тонкое одеяло и укрывается им почти с головой.
Анук из вежливости выключает телевизор. Она ложится в постель. Некоторое время спустя в тишине раздается ее голос:
— Ты спишь?
— Гм…
— Я так счастлива, что мне совсем не хочется спать. Роберт?
— Гм…
Он делает над собой усилие:
— Что?
— Скажи…
— Что?
Она словно задалась целью помешать ему заснуть.
— Если бы мы остались… После.
— После чего?
— Твоего заседания… Если бы мы остались в Вашингтоне… Задержались бы на какое-то время…
Если бы он не так плохо себя чувствовал, то ответил бы повежливее:
— Я не богач, который живет на свою ренту, и не английский лорд, чтобы путешествовать ради собственного удовольствия… Я приехал работать и уеду тоже работать. Может, ты все-таки постараешься заснуть…