Мой бывший соотечественник ходил за мной буквально по пятам. «Какие ножки», «какая фигурка». Мужчина внешне ничего собою не представлял, но зато умел красиво говорить. Я клюнула на его болтовню об «утраченной родине». До войны он торговал вином, а во время гигантской мясорубки отсиживался с мамочкой в глухой деревушке. Его почти не коснулись военные тяготы и лишения. Он никогда не голодал. Меня заворожил этот поток сознания на немецком языке. С одной стороны, меня от него тошнило, а с другой — я с блаженством вслушивалась в знакомые с детства слова. Они мелодией звучали в моих ушах. Вытянувшись на лежаке около бассейна, я давала волю своему воображению.
Я представляла себе моего герой не иначе как сидящим за письменным столом в просторном рабочем кабинете. Ведь у него был вид преуспевающего бизнесмена! И все же, если он нечаянно прикасался ко мне, я почему-то вздрагивала от отвращения. Стоило ему только положить свою ладонь на мою руку, как у меня к горлу подкатывался такой тошнотворный ком, как будто я находилась в открытом море на корабле и страдала от морской болезни. Вообще-то мне нравятся уверенные в себе, солидные мужчины. У них даже походка особенная. Они не идут, а прокладывают себе дорогу, словно танки, сметая все на своем пути. Если такой мужчина сожмет вас в своих медвежьих объятиях, то вы только получите огромное удовольствие. С моим толстяком мы виделись с утра до вечера. И каждый день над нашими головами сияло ослепительное солнце. Океан радовал взор своей прозрачной синевой. Пловец из него был никудышный. Он мог лишь бревном держаться на воде. Я же дружила с волной и без всякого страха, очертя голову, заплывала как можно дальше от берега. Мне казалось странным, что мой кавалер, много и охотно рассказывая о своем прошлом, почему-то ничего не говорил о своей теперешней жизни. И ни разу словом не обмолвился о своем семейном положении. «Так дальше дело не пойдет», — решила я. И выложила все свои карты на стол. Я сказала ему, что ни с кем не связана ни обязательствами, ни узами брака. Я свободна как птица. Мне захотелось ускорить события. Знаю я этих господ как облупленных: каждой встречной и поперечной они поют одни и те же песни и рассказывают одни и те же байки.
Мне известны все их уловки! Одни, например, жмут вам нежно ручку и заливаются соловьем: «Я не смогу никогда развестись; моя жена больна; она тронулась умом; однако не до такой степени, чтобы поместить ее в клинику для душевнобольных. У бедняжки неизлечимое заболевание. Боюсь, что в суде мои доводы о том, что она теряет рассудок лишь в тот момент, когда я предлагаю ей самостоятельно зарабатывать на жизнь, покажутся недостаточно убедительными. Моя благоверная, выйдя за меня замуж, уверилась в том, что этого вполне достаточно, чтобы до конца своих дней не думать о хлебе насущном. С ее материальными запросами она должна была бы заниматься любовью с таким же рвением, как портовая шлюха. Но куда там! В моей холодной постели лежит мешок, набитый колотым льдом. Если я подам на развод, то у нее хватит наглости сигануть вниз головой с пятого этажа. Дорогая, вы мне нужны. Вы — мое утешение и спасение. Мы будем два раза в неделю тайно встречаться. Я согласен даже давать вам денег на мелкие расходы».