— Ваше лекарство, — говорит черная леди.
И он, как послушный конь, подхватывает две маленькие капсулы с ее розовой ладони, стараясь коснуться ее горячими губами. Юное создание в мини-юбке проходит в ванную комнату. Она открывает полностью кран. Он слышит, как она с шумом моет руки. И это вовсе не случайно. Она хочет показать ему, что пренебрегает им, словно зачумленным.
Девушка возвращается в комнату и садится напротив постели Роберта. По-видимому, ее попросили присмотреть за ним или составить ему компанию до прихода Хельги.
— Ваш отец не говорил, что у него такая красивая дочь…
— Я же вам уже сказала: «Черный цвет прекрасен», — говорит она равнодушным тоном.
Она сидит, слегка подавшись вперед, плотно прижав друг к другу коленки.
— Из Парижа?
— Парижанин…
— По делам?
— Да.
— В какой области?
— Вычислительной техники…
— Это скучно, не так ли?
— Нет.
— Вы часто болеете?
— Нет.
— И вы заболели именно в Вашингтоне…
Ему послышалось сочувствие в ее голосе. Ему захотелось выглядеть в ее глазах суперменом, случайно свалившимся в постель с нелепой ангиной. Ослабленным болезнью, но не утратившим своего мужского обаяния. Он приподнимается в постели, опираясь на локоть.
— Что вы знаете о Париже? — спрашивает молодой человек.
— Кое-что из книг… Двоюродный брат моего отца летал в Париж… Два года тому назад… Он инженер… Он был в составе делегации. Он жил в отеле… (Она произносит слова нараспев) около вокзала Сен-Лазар… Как вы считаете, это хорошее место?
В этот момент все его мысли были заняты только одним: сколько лет своей жизни он отдал бы за ночь с этой чернокожей красоткой. И останавливается на восемнадцати месяцах… Он отдал бы полтора года своей жизни, чтобы привести ее в этот отель. Полтора года за одну ночь… «Нет, — размышляет он, — я не пожалел бы и двух лет жизни за один выходной день, проведенный в ее объятиях».
— Это хорошо, — говорит он.
Он и сам не знает, на какой вопрос отвечает.
Она садится нога за ногу.
— Мой дядюшка, ну, не совсем дядюшка, рассказал мне, что в Париже можно спокойно гулять… Без боязни, что на тебя нападут… Он говорил, что в Париже не убивают на каждом шагу… По крайней мере в районе Елисейский Полей.
«Елисейские Поля», — произносит она нараспев.
У человека имеются такие желания, о которых вслух не говорят. Он может только мысленно предаваться своим мечтам.
Он едва не сказал, что чернокожим нечего бояться в Вашингтоне, как он всегда думал. Однако вовремя прикусил язык.
— В Париже есть отдельные кварталы, куда не следует заглядывать…
— Но вам можно в полночь выходить из кинотеатра? — продолжает она.
— Да. И в полночь. И даже позднее…
— И идти пешком до отеля?
— Вполне…
— И на дверях гостиничных номеров нет цепочек безопасности?
— Нет, — отвечает он.
Откинув со лба прядь непослушных волос, он говорит:
— И все же вы нигде не будете чувствовать себя в безопасности… Ваша красота способна превратить стадо безобидных баранов в стаю свирепых волков.
— Все чернокожие — красивые люди, — произносит она, вставая со стула.
Роберт смотрит на девушку снизу вверх. Подбоченившаяся красотка вовсе не походит на героиню из Вестсайдской истории. Похоже, что эта чертовка состоит на службе у дьявола. Падший ангел завлекает его в ад со словами: «Если вы будете вести себя на земле разумно и честно, будете образцом чистоты и добродетели, то сможете переспать с ней в аду». Разгоряченное воображение рисует Роберту непристойные картины. Чернокожая бестия представляется ему в самых соблазнительных позах. Перед его мысленным взором красное и черное складывается как в калейдоскопе в причудливые узоры и формы. Дьявол радостно хлопает себя по ляжкам и хохочет ему в лицо.
— Нам известно, что мы красивые люди. Почему бы однажды нам не скинуть белых с их пьедестала? Если вы считаете, что белые красивее нас, то у вас испорченный вкус… Белые — уроды, все до одного. Они все на одно лицо. У них нет никакой индивидуальности. Их легко перепутать одних с другими.
Щелк. Хлопушка. Следующий кадр.
Никогда еще он не чувствовал себя таким мелким и ничтожным. Как шкурка от выжатого лимона, брошенная на кончик треснувшей тарелки.
— Наступит день, и у нас будет собственная интеллектуальная элита. Этот день уже не за горами. Время работает на нас… Еще два или три поколения, и в Соединенных Штатах Америки вырастет смена чернокожих мэров городов, врачей и юристов.