Она так и ждала его, откинувшись на подушки, широко расставив ноги. Он, придерживая свой вес на руках, лёг сверху, снова начал целовать её, оглаживая, стройное тело, и стал, погружаясь в узкое лоно. Когда промедление стало невыносимым, он отпустил себя и резко толкнулся, на всю длину, и вдруг почувствовал преграду, которая, впрочем, сразу сдалась под его натиском.
Милана сжалась на мгновение, а Антон замер от осознания, что стал первым у девушки.
- Ну, зачем? – выдохнул и заметил, как блестят на её глазах слёзы.
- Пожалуйста, продолжай, - проговорила она, обнимая его за шею и целуя.
И он подчинился, медленно раскачиваясь и погружаясь, сдерживая быстрый темп.
Антон никогда не стремился иметь дело с девственницами. И никогда в жизни ему не приходилось становиться первым у девушки. Для него не было принципиальной разницы в этом. Но сейчас он ощущал некую важность данного события, и ему хотелось, чтобы ей не было больно, раз она выбрала его. И Антон старался, быть нежным, хотя свой финал уже маячил на горизонте, и тело требовало убыстряться, гнаться за удовольствием. Но он так не хотел ей навредить, чувствуя всю ответственность за происходящее, и поэтому чутко отслеживал смену эмоций на её личике, и то, как она постепенно расслаблялась, привыкая к его размеру.
Он встал на колени, и вместе с толчками, стал медленно надавливать пальцами на клитор, желая, чтобы она получила удовольствие и в этот раз. Милана выгнулась, и сама того не замечая, стала двигать бёдрами интенсивнее, приближая и его к разрядке. И Антон, уже не совладав с собой, резко навалился на неё, подтягивая одно её бедро выше, и в пару быстрых толчков, кончил, чувствуя, как она сжала его в объятиях, тихо всхлипывая.
- Нам надо поговорить, - произнёс он, когда позже, они лежали, сплетясь телами.
Она промолчала, хотя он чувствовал её неспокойное дыхание. Настаивать не стал, ему сейчас самому было не до разговоров, и, честно говоря, было чертовски приятно, что она не убегает сразу, а покорно позволила обнять её и прижать к себе.
Антон чувствовал некую вину, за произошедшее, и сейчас, когда схлынул морок возбуждения, он смотрел на вещи иначе и немного жалел, что всё же не сдержался и позволил девочке себя соблазнить. Но только немного. Он, конечно, понимал, особенно в сложившейся ситуации, что и старше, и опытнее, и он ответственен за произошедшее, хотя бы потому, что он мужчина. Но ещё он осознавал, что это был выбор Миланы. Пока не понимал, чем она руководствовалась, выбрав его на роль первого, но то, что она сделала это осознано, не отрицал.
Утром они поговорят.
Единственное, чего Антон не хотел, чтобы она питала иллюзии по поводу его. Он совсем не готов к отношениям. Его жизнь сейчас строится заново, и ему пока не до этого.
Но как он ошибался.
Утром, когда он проснулся, Миланы и след простыл.
От их связи осталось только небольшое пятнышко крови, на бежевой простыне, которое, впрочем, можно связать с банальной царапиной.
7.
Какая я всё же трусиха!
Сбежала с самого утра.
Но вот его это фраза, что нам надо поговорить, напугала меня. Потому что признаться ему, оказалось, не менее страшно, чем лечь в его кровать. И если последнее уже произошло, то те объяснения, что могли бы последовать, пугали меня.
И ведь это не то же самое, обнажить душу страшнее, чем тело. Рассказать о своей влюблённости, о страхах и надеждах. И возможно быть растоптанной, и униженной, тем, что он наверняка не разделяет моих чувств.
А так у нас останется эта ночь.
Не знаю, как для него, а для меня она всегда будет особенной.
Наполненной жаром, и его стонами. Никогда не думала, что мужчины могут стонать, хрипло и низко.
Его прикосновениями, жадными, и в то же время нежными. Он так касался меня, словно поверить не мог, в то, что видит и чувствует.
Ощущением его горячего и твёрдого тела. Ароматной кожи, и сильных мышц под ней.
Быть полностью в его власти, следовать за ним, чувствовать вибрации и трепет.