- Ага, - кивнул Антон, - как оказалось, гемор ещё тот, но мне нравится.
- Почему гемор? – рассмеялась Милана.
- Потому что, добыть детали, например, для Шевроле Импалы шестьдесят седьмого года, или Волги семьдесят шестого, не так–то и просто. Сегодня вот весь день убил на переговоры с американскими партнёрами для одного клиента. У него намертво заглох его любимый Харлей, - вдруг выложил он и одёрнул сам себя. – Ладно, тебе всё это навряд ли интересно, и понятно.
- Всё понятно, - возражает Милана, и Антону вдруг, кажется, скрытый подтекст. – Харлей, это мотоцикл, а Импала и Москвич, машины. Даже представляю, как они выглядят. Руслан любит мальчишкам ликбез устраивать, ну и я иногда слушаю.
Антон усмехнулся, да в этом весь Ермолов, если погружается в тему, то с головой.
- Ну а у тебя как? Всё нормально? – и в своём вопросе он тоже скрывал второе дно. Тревожила его, что так вышло у них, не совсем красиво.
- Да тоже, сойдёт, - кивнула Милана. – После заказа «Виктори», работы прибавилось. Новые клиенты появились, скучать некогда.
- А это вы после работы отдыхаете? – вырвалось у него против воли.
- Да, так, - отмахнулась она и пожала плечами. – Друзья пригласили посидеть немного...
- Друзья? – хмыкнул он. – И тот, с которым свободные отношения тоже друг?
Она вдруг остановилась и посмотрела на него недоверчиво, уголки её губ дрогнули, и Антон проклял себя за болтливость.
Ну, какое ему дело?
- Никита? Да, он друг, - всё же улыбнулась она.
- Да уж, друг, - не удержался снова Антон. – Не очень-то он на друга похож… Судя по его взглядам…
Милана открыла рот, чтобы ответить, потом нахмурилась и явно передумала, пошла вперёд.
Антона, и без того понявшего, что сказал он лишнего, покоробила её реакция. Не оправдывается, не защищается.
И правильно, это не его дело.
Ни хера неправильно!
Горело внутри протестом, и красным глаза заливало, когда он представлял как этот Никита, коснётся её, поцелует. И она так же нежно будет стонать под ним, как стонала под Антоном, и так же отдаваться.
Он поймал себя сейчас на совершенно однозначном желании присвоить её, несмотря на все свои доводы, Милана должна быть только его.
Смотрел, как она шла впереди. На тонкую фигурку, на открытые плечи, на покачивающиеся бёдра, и чувствовал дикое желание вжать её в себя, закрыть от всего мира, сделать только своей.
Он хотел её.
- Ну что, мне, наверное, пора? – обернулась она, одарив его загадочным блеском ультрамариновых глаз.
Он, ещё не до конца вынырнувший из своих мыслей, заторможено кивал, с сожалением осознавая, что реальность и фантазии идут вразрез. Кто он такой, чтобы играть с этой девушкой в те грязные игры, что подкидывает ему воображение. Нужно забыть всё это, потому что, кроме этих игр, он ей предложить ничего не сможет, а она достойна лучшего.
- Да, - наконец произносит Антон, оглядывая вечерний парк. – А куда ты собственно?
- Такси сейчас вызову, - показывает она экран телефона.
- Тогда пойдём, провожу до машины, - кивнул он.
Доводы, доводами, но оставлять её одну, пусть и в общественном парке, пусть и многолюдном, казалось Антону совершенно неправильным.
- Ну, хорошо, - безропотно согласилась она, и они снова пошли к дороге.
Машина приехала быстро, и их только-только завязавшийся разговор, пришлось прервать.
- Было приятно увидеться, - мягко улыбнулась Милана.
- Мне тоже, - кивнул Антон.
Она сделала шаг к открытой дверце такси, потом замерла и качнулась к нему. В ультрамарине глаз горела надежда, и Антону только это и надо было, он подхватил её под локоть, вжал в себя, и тут же поцеловал, съедая алую помаду с её губ и чувствуя, как Милана впивается в него, сжимая рубашку, натягивая на себя, и отвечает, так же неистово, как и он сейчас, целует её.
Вот теперь всё было правильно, как бы в ином он себя ни убеждал.