А в следующее мгновение была схвачена за руку и успела только тонко пискнуть, как меня скрутили и подмяли под себя.
5.
Антон, сквозь сон почувствовал чьё-то присутствие.
Эта чуйка у него была ещё с детдома, выработалась за годы жизни, вплелась в инстинкты самосохранения.
Ещё мальцом он научился чувствовать постороннего подле себя. Будь то старшие пацаны, в детдоме, собирающиеся выставить тебя на холод в одних трусах, или запереть в кладовке на всю ночь. Или в армии, когда нужно было быстро и чётко реагировать, предвосхищая команды.
Разум ещё спал, а тело уже управлялось инстинктами.
Вот и сейчас, сквозь сумбурный сон он почувствовал, что на него кто-то смотрит, а потом и касается, и он подчинился инстинктам, выбросил руку и крепко сжал незнакомца, подмяв под себя. И только после этого, сознание стало проясняться.
Отчётливо услышал тонкий писк и почувствовал хрупкость сжимаемого тела. Открыл глаза, и ещё не совсем соображая, увидел перед собой Милану.
- Ты? – вырвалось у него.
Девчонка молчала, замерев, и даже, видимо, забыв дышать.
Первой, вползла мысль, о том, что она приготовила какую-то каверзу.
Но в темноте её глаза, сейчас тёмные и огромные, смотрели на него с испугом, и какой-то затаённой, решительностью, что ли.
- Зачем пришла? – спросил Антон, ослабляя хват на тонких запястьях.
Поджала губы в ответ, а потом подалась вперёд и поцеловала его.
- Ты что творишь, Милана? – отшатнулся Антон.
- Пожалуйста, - прошептала она и подалась к нему, но он не дал ей снова провернуть этот фокус, всё ещё удерживая за запястья.
- Что, пожалуйста? О чём ты просишь? – Антон, никак не мог, не то что понять, поверить, в то, что дочь Виктории лежит в его кровати, и просит…
О чём, чёрт побери?
- Пожалуйста, не отталкивай меня, - проговорила она, и, освободив одну руку, стянула с плеча тонкую бретель сорочки, обнажая грудь.
Антон помимо воли, всё ещё сопротивляясь абсурдности ситуации, посмотрел ниже, различая в темноте, мягкое свечение бледной кожи, и тёмный ободок ореолы, с острым соском.
Он сглотнул, вдруг почувствовав, что от девчонки исходит сладкий аромат клубники, и слюны стало ещё больше, потому что нестерпимо захотелось, вобрать в рот нежную плоть.
Он с трудом, перевёл взгляд выше на её лицо.
- Милана, - начал, было Антон, но услышал, как собственный голос просел.
- Чш-ш-ш, не говори ничего, - прошептала она, вплетаясь тоненькими пальцами в его волосы и притягивая ближе, так что он в полной мере ощутил хрупкое, женское тело под собой.
И острое возбуждение поползло по позвоночнику. Низ живота налился тяжестью, член стал тяжелее, упираясь в бедро девчонки.
- Поцелуй меня, пожалуйста, - попросила она, и сама приникла к его губам.
Ещё с секунду Антон раздумывал, но это аромат клубники, и её мягкие губы, снесли напрочь, все стопоры. Захотелось погрузиться в неё полностью, впиться в этот сладкий рот. Так он и сделал, разлепив языком её губы, и глубоко нырнул в её рот, попутно, накрывая ладонью обнажённую грудь, с удовлетворением ощущая упругость плоти.
Милана застонала, прогнулась, и его член упёрся чётко в её развилку, и бёдра его сами толкнулись, пока ещё в защищённое одеждой, лоно девушки. Она выгнулась ещё сильнее и поощрительно потёрлась, качнув тазом, приглашая зайти дальше.
Причины, следствия…
Всё вылетело из головы, остались только инстинкты.
Эта девушка была слишком желанна, и по какой-то причине решила предложить себя Антону, и тормознуть он уже не в силах.
Освободив её рот, он тут же заткнул его пальцами, всунув сразу два, и Милана послушно стала их облизывать и сосать, постанывая сквозь них. Сам он с поцелуями и укусами пополз ниже, жаля нежную кожу, оставляя на ней следы своей несдержанности.
Его вело, и от запаха, и от вкуса, кого-то сладкого и чистого. От ощущения, нежного, упругого тела в его власти. Она так ярко реагировала на все его прикосновения, что их хотелось множить, доставляя ей больше удовольствия.