- Еще рано. Праздник не закончен.
- Да разве это праздник? - Варгин демонстративно зевнул. При этом рядом сидевший царский советник нервно дернулся и бросил на демона осуждающий взгляд. Спасибо, что хоть столовым ножичком не пырнул - хоть на что-то сгодилась треклятая фариштская хладнокровность. - Знала бы ты, как день солнцестояния празднуют демоны…
- Наверное, весело?
- Не то слово, совсем не то...
Шеда понимающе улыбнулась, и Варгин, словно согретый солнечный светов, ощутил тихую радость. Шеда определенно медленно и верно возвращалась к себе прежней. И ради того, чтобы такая улыбка не сходила с ее нежный губ, он был готов устроить демонический праздник прямо на глазах всех присутствующих здесь фаришт.
Словно уловив мысли демона, Шеда укоризненно покачала головой и одними губами произнесла: “Не смей”. Ну и почему? Он бы смог! Между прочим, у него глубокий баритон, и он знает много различных песен, начиная с веселых и задорных и заканчивая любовными серенадами. А уж как он танцует! Да-да, имеется за ним такой грешок…
Чтобы не нервировать фаришт, Варгин вернулся на свое место - в тень за широкой колонной. Оттуда открывался замечательный обзор на все псевдопраздничное действо, но при этом никому глаза он не мозолил. Улегся на пол и принял выжидающую позу. Этакий сфинс на заставе. Поймав себя на такой мысли, Варгин не удержался и презрительно прыснул. Смех да и только.
А когда время праздника подошло наконец-то к концу, Варгин первый вскочил на лапы и чуть на завизжал от счастья, как котенок. Сладко потянулся, заставляя бежать по венам кровь и распрямляя затекшие мышцы. И даже потерся головой о бедро подошедшей к нему Хоршед. Кто ж знал, что сегодняшнее мероприятие окажется таким унылым и скучным?!
Зато на следующий день началось самое настоящее веселье. Рано утром начались схватки у фаришты по имени Асенат, что работала служанкой во дворце. Варгин не присутствовал при этом знаменательном событии, но слышал, что роды прошли хорошо и фаришта дала жизнь вполне здоровой девочке. Но та оказалась без крыльев, хотя и с золотыми кожей и волосами. Сказалась отцовская кровь.
Ближе к вечеру разродилась и Джезерит, воительница из царской гвардии. Она родила двойняшек - мальчика и девочку. И младенцы тоже оказались без крыльев.
А ночью начались схватки и у Хоршед. Варгина всего скрючило от боли - ему казалось, что он испытывал все то же самое, что и его Солнышко. Но он нашел в себе силы рвануть за Шивой, что целый день была на ногах и принимала роды у двух других фаришт. От усталости ее пошатывало, но, принявшись за свою девочку, она быстро пришла в себя. Варгин помогал как мог, но жуткие боли то и дело сотрясали его тело, заставляя даже несчастно поскуливать. И в итоге он позорно забился в угол, вынужденный беспомощно следить за страданиями девушки оттуда.
Так происходило из-за привязки, пояснила Шива походу. Но при этом сама Шеда благодаря этому испытывала лишь половину боли. Варгин ужаснулся тому, что боль, оказывается, могла быть еще больше.
Но хуже всего были крики. Несмотря на, как сказала Шива, неполную дозу боли, крики и стоны его Солнышка резали не хуже тупого зазубренного ножа. Проникали в самую душу, в самое сердце, разрывая их на многочисленные кусочки.
Время замедлило свой ход. Шеда все кричала и кричала, Варгин стонал из своего угла, а демонесса носилась как заведенная и даже помощницы-фаришты мало чем могли помочь.
Что-то было не так, Варгин чувствовал и видел это по обеспокоенному лицу Шивы. Крови было так много, что она насквозь пропитала всю постель, даже капала на пол. Ее запах раздражал чувствительные ноздри демона, и тот мотал головой и стороны в сторону, чтобы избавиться от странного морока, волной накатывающего на него вместе с болью.
Но с первым лучом солнца, пробившегося через неплотно задернутую занавеску, Хоршед замолкла, а напряженную тишину нарушил пронзительный плач сразу двух младенцев. Боль не оставила тело Варгина, но утихла - внезапно и неожиданно. демон пытливо уставился на Шиву, которая с радостным, но при этом почти полубезумным видом держала одного ребенка. Рядом стояла фаришта-помощница, которая обнимала второго. На слегка подрагивающих ногах Варгин подошел к постели и жалобно мяфкнул, прислушивась к тихому и сбивчивому дыханию Шеды. Ее глаза были закрыты, но ресницы подрагивали после такого количества боли и перенапряжения. Блеск ее золотых волос и кожи, кажется, померк, а через тело иногда проходила судорога.