Будущее отцовство Марка не пугало. Меланья была бойкой и смешливой женщиной, совершенно не ревнующей и не капающей на мозг. Она заботилась о Марке и радостью и благодарностью приняла его заботу о себе. Никаких ссор или скандалов - все тихо и мирно. Да и не располагала атмосфера Анакоса к буйству и эмоциональности. Марк вообще редко видел, чтобы хоть кто-то здесь каким-либо образом выяснял отношения. Разве что в подпитии, когда какой-нибудь разбушевавшийся мужик, не справившись словом, начинал махать кулаками. Сам Марк к алкоголю был равнодушен, но иногда посиживал в таверне за компанию с местными охотниками да работягами с лесопилки.
Редко захаживающие в эти края путешественники, видя его, удивлялись. Изумленно взирали на могучие рост и телосложение, необычный красноватый оттенок кожи, цвет глаз и густую сетку татуировок. Но ничего звериного, чтобы принять его за демона, в его внешности не было, но на все вопросы, кто он - человек, демон или полукровка, Марк просто пожимал плечами. Он и сам не знал. Да и откуда? Первыми, кого он увидел, очнувшись словно от долгого сна и с полной потерей памяти, были демоны, которые явно что-то скрывали. Продержали его неизвестно сколько в четырех стенах, а потом, под покровом ночи и какими-то тайными путями вывели из неизвестного ему города. Там его встретили очередные демоны, которые и привели его к Аканос. В продолжительном путешествии они, конечно, рты закрытыми не держали, но говорили обо всем, кроме тех двух, самых первых, демонах, таинственном городе и о нем самом. К чему была такая таинственность, мужчина не понимал, но особо не переживал. Он вообще чувствовал почти полное равнодушие ко всему, что его окружало. И даже Меланья, такая видная, красивая и умная женщина, до сих пор вызывала в нем только лишь уважение и физическое влечение, но ничего более.
Жил Марк по принципу “тебя не трогают - и ты не трогай; живи, работай, приноси пользу; не лезь, куда не просят” и все в том же духе. Может, он бы за этим волком и не пошел вовсе, если бы эта шерстяная тушка не порвала несколько овец из их с Меланьей отары. Для женщины, с трепетом относившаяся к домашнему скоту, это стало настоящей трагедией. Еще и беременность сделала ее очень чувствительной и она проплакала целый вечер, успокоившись лишь в крепких объятиях своего любовника.
Марк улыбнулся, вспомнив как забавно вдовушка морщила свой лобик, укоряя себя за чрезмерную эмоциональность, а потом сладко стонала, когда тот долго и старательно ее “успокаивал”...
Выбрался из леса Марк лишь поздним вечером - зашел он далеко и на обратном пути даже подстрелил косулю. Не с пустым же руками все-таки возвращаться, в самом деле! У нее нежное мясо, а потроха полезны для беременных.
Солнце уже давно скрылось за горизонт, сумерки накрыли Аканос. На улицах было пустынно, но на крыльцах и верандах некоторых маленьких домиков сидели отдыхающих от дневных забот мужчины и женщины. Завидев Марка, они приветственно кивали, а кто-то вполголоса интересовался его успехами. Марк скупо улыбался и отрицательно качал головой - ведь охота на волка, к сожалению, не увенчалась успехом.
И хотя время ужина уже давно прошло, дом Меланьи встретил его уютным светом окон и аппетитными запахами. Поглаживая лишь немного округлившийся живот, женщина поджидала его на веранде, сидя в глубоком кресле-качалке. Одетая в простого покроя платье без корсета, с неглубоким вырезом и накинутом на плечи теплым платком, Меланья выглядела совершенно обыденно и потому - по уютному домашней. Увидев Марка, она широко улыбнулась и поднялась, распахивая руки для традиционно объятья. Она была маленькой и, не смотря на пышные формы, казалась хрупкой и нежной, хотя привыкшие к труду руки были полны небывалой силы. Мужчина всегда обнимал аккуратно и ласково, словно боялся сломать, и с удовольствием отвечал на ее ласки и поцелуи.