Однако, даже с такими смертельным ранением, волк не собирался сдаваться так легко. Он воспользовался близостью мужчины и вцепился пастью в его плечо. Кровь брызнула тугими струями, попав и на волчью морду, и на лицо и в глаза охотника.
И снова Марк почти не ощутил боли. Перехватив поудобней вилы, вонзил их острия прямо в горло зверя, который тут же захрипел и закашлялся, но свою добычу не отпустил.
Раздался истошный, полный боли и ужаса, вопль Меланьи.
- Черт тебя дери! - прорычал зло Марк.
Какого дьявола она здесь забыла?! Он же приказал ей быть дома и ни за что не выходить! Ведь здесь может быть опасно!
Продолжая рычать, мужчина выронил меч и крепко ухватил волка за верхнюю часть пасти, силясь поднять ее и разжать. С трудом, но ему это удалось. Несмотря на жизнь, что по капли утекала из мощного звериного тела, волчара не собирался сдаваться так быстро и легко.
Навалившись всем телом, Марк опрокинул тело животного и себя вместе с ним. Неожиданно желтые глаза волка странно блеснули, встретившись с его собственным взглядом. И охотник услышал голос - низкий и хрипящий, прозвучавший прямо в его голове и проговоривший что-то совсем странное: “Я благодарю тебя. Наконец-то я получил освобождение. Теперь ты - хранитель долины”.
Последний вздох, вырвавшийся из волчьей груди, был глубоким и полным облегчения. И когда его глаза утратили свой блеск и закатились, тело животного стало рассыпаться прямо в руках Марка. Сначала пылью распалась шерсть, обнажив бледно-розовую кожу. Потом и она стала тлеть, словно сжигаемая изнутри огнем. Следом рассыпались мышцы, сухожилия и паутина нервов, пока не остался один скелет, огромный и ослепительно белый, словно пролежавший под солнцем не один месяц.
Но Марк не стал беспокоить себя осознанием этого странного явления. Его больше беспокоило состояние Меланьи, которая, издав тот крик, осела беспомощным кулем на землю. Уголком глаза он заметил, как ее подобрали и унесли в дом старосты двое рабочих с лесопилки.
Вскинувшись подобно зверю, Марк снова утробно зарычал и повел носом. Недовольно отметил устремленные на него недоуменные взгляды, но проигнорировал их. Выпрямившись, быстрым и уверенным шагом двинулся к дому жилищу Ерванда, бросив по пути:
- Позаботьтесь о скелете и разбежавшихся овцах. Все же это овцы старосты.
Подле Марка пошла одна из женщин, тоже явно нарушившая приказ своего супруга, сопроводив его на улицу.
- У Меланьи пошла кровь. Ей нельзя нервничать, все-таки она в возрасте уже. Как бы не потеряла она ребеночка...
Как будто Марк и сам этого не знал! Как же бесит эта баба… Идущая с ним рядом, в смысле, а не Меланья. Та просто дура, поддавшаяся порыву и страху за него, Марка, и теперь ей угрожает возможность выкидыша долгожданного ребенка. И в этом, несомненно, будет виноват именно он. Меланья ни словом, ни действием не покажет его причастность к этому событию. Но он-то будет знать! И будет винить себя! Черт возьми…
В доме старосты из-за беременной женщины царил кавардак. Ее положили прямо в гостинной, на низеньком диванчике, и судя по тазикам с окровавленной водой и испачканным полотенцам, ею уже осмотрели. Подле Меланьи стояла Зара, жена старосты, и пыталась напоить Меланью каким-то отваром. Любовница выглядела очень бледной - она явно потеряла много крови, и совершенно не желала открывать плотно стиснутые губы. Услышав вошедшего Марка, Зара повернула голову и посмотрела на него своими невозможно большими прозрачными глазами. Нет, она не была слепа, просто подарок от демонических предков. Как и миниатюрные витые бараньи рожки и пышные белокурые кудряшки. Она была гораздо старше Ерванда, но выглядела невероятной юной, почти подростком, и сейчас ее маленькое круглое личико выражало невероятную растерянность и страх за Меланью.
- Мы остановили кровь, - сообщила она мужчине своим тоненьким, слегка звенящим голоском. - Но она без сознания, и я не уверена, что она не потеряет ребенка.
- Дайте мне! - потребовал Марк, вынимая глиняную чашку из маленьких ладошек Зары.
Так как кушетка была слишком узкой, мужчина встал перед своей любовницей на колени на пол, одной рукой обхватил за плечи и приподнял. Набрал в рот противного вязкого отвара в рот и прижался к Меланье. Нависая над женщиной, он собственными губами разжал ее губы, позволяя жидкости перетечь ей в рот. Вышло неаккуратно - зеленовато-серый отвар испачкал ворот ночной рубашки Меланьи, распространяя кисловатый запах.