- Это я уже слышал, - отмахнулся Марк, - Каковы мои обязанности?
“Не переживай. Узнаешь”
- Где твои останки? Что с ними делать?
“Ничего. Люди уже закопали их на окраине. Не переживай и успокой их - они не заразны. И никакую эпидемию не вызовут”
- Люди говорили об этом?
“Разумеется”.
- Если ты был хранителем столько лет, почему о тебе нет никаких историй? Или легенд?
“Я не знаю, - равнодушно ответил волк, - Мне все равно. Я не храню людей, демонов и прочих. Я хранитель земли”.
Это фраза показалась Марку странной, и он озабоченно прищурился. Но стоило ему только открыть рот, чтобы задать очередной вопрос, как пасть волка широко и блаженно растянулась в подобии улыбки, и призрак растаял.
- Эй! - возмущенно крикнул мужчина, поддавшись вперед, - Стой!
“Не волнуйся. Ты справишься, - проговорил в его голове затихающий голос, - Понимание придет само, и ты будешь знать, что делать”
- Зараза! - рявкнул Марк, порывисто сжав кулаки.
Ощущение присутствия сущности, неуловимо осознаваемое до этого, пропало. Волк исчез. Совсем.
- Проклятье! - процедил сквозь стиснутые зубы мужчина, - Это бред какой-то!
Это было очень странно и непонятно! Странный волк, странное звание, странный разговор. Какое, к черту, понимание?! Кто решает, кому и как жить? С чего бы ему, самому не знавшего себя, становиться каким-то там хранителем? Его жизнь, спокойная и размеренная, треснула по всем швам, заставив снова испытать сомнение и злость из-за непонимания собственной личности. Какой, к дьяволу, хранитель? Ему бы сохранить хотя бы одну жизнь - жизнь своего еще нерожденного ребенка, а теперь Марк должен разобраться с этой загадкой? Проклятье!
Глава 54
Откинувшись на спинку кресла, Тимеус прикрыл глаза и устало потер переносицу. С самого утра его голова нещадно болела, и не помогали никакие пилюли и отвары, заботливо подсованные лекарями. Можно было попробовать опиум, но работы на сегодня было слишком много, и туманное сознание было ни к чему.
Переписка с царем фаришт стала регулярной и нельзя сказать, что приятной обязанностью. Вот только помимо этого надо было строить четкие и продуманные планы по объединению их народов и при этом бороться с невежественностью собственных людей. Советники с большим скептетизмом отнеслись к новости о существование фаришт в реальном мире, и лишь выдержка и и страх перед венценосной особой не позволяли им рассмеяться императору в лицо. А ведь вместе с Тимеусом в Липос отправились два фаришты, которые явили свои истинный облик приближенным императору. Были охи, вздохи и восторженные комментарии, но когда дело дошло до конкретики, все эти люди мгновенно стушевались. Эти дураки даже не готовы верить собственным глазам! Ведь теперь весь их уклад переворачивался с ног на голову, заставляя усомниться в собственном здравомыслии.
А возможность свадьбы с фариштской принцессы? Неслыханно! Карты подпортило сообщение от царя о беременности Хоршед. Несмотря на внутреннее чувство надежды, что это мог быть его собственный ребенок, Тимеус не мог не отменить того факта, что, скорее всего, отцом был Марк. Эта мысль странным образом восхищала, радовала и одновременно злила мужчину. Охотник умер, да, но все-таки оставил потомство, хотя его родственникам узнать об этом было не дано. Тимеус был искренне рад за почившего друга. Но при этом его раздражал тот факт, что у Шеды оставалось напоминание о любовнике. И хотя царь фаришт уверял его, что девушка ничего не помнила о Марке, мужчина не мог быть до конца уверен в том, что память к ней не вернутся когда-нибудь. Слишком странен и непостижим бывает этот мир.
Позже Тимеус узнал и о благополучном рождении близнецов - на вид чистокровных фаришт. Забавно было наблюдать за теми крылатыми, что гостями проживали в его дворце. Несмотря на всю свою хладнокровность и собранность, они не могли сдержать счастливых улыбок при разговорах о новорожденных.
Кстати, о фариштах. Да, они жили в Липосе и во дворце, общаясь с людьми и рассказывая о своем народе. Но чувствовалось, что им некомфортно в человеческом обществе. Им постоянно приходилось скрывать свою настоящую внешность, и это сказывалось на их самообладании, и с каждым днем из раздражительность все росла. Прекрасные даже в своем человеческом облике, они привлекали внимание всех дворцовых дам, обитавших при дворе. Их откровенное кокетство повергло фаришт сначала в шок, но постепенно они привыкли. Жаль, что почти не научились скрывать свое пренебрежение к человеческой расе, и скоро восхищение женщин сменилось недовольным роптанием - уж слишком частно фариштские мужчины позволяли себе откровенные и неприязненные комментарии в их сторону.