Жаркое лето пронеслось быстро, словно уносимое порывистым северным ветром, принесшим первые похолодания, гомон собирающих на зимовку птиц и увядание листвы и растений.
Работы прибавилось. В этих краях зима приходила быстро и внезапно. Вот еще цветут астры и хризантемы в заботливо засаженных палисадниках, и вдруг - острые и мягкие лепестки и листочки покрыты инеем. Марк чувствовал приближение зимы так же остро, как и дыхание спящей с ним в одной постели женщины, хотя солнце все еще светило ярко и жарко, а цветы наполняли воздух сладковатым дурманом.
Вместе с уборкой урожая появились еще заботы. Меланья вот-вот должна была разродиться, и Марк, пообещав просто баснословную награду, поселил в их с любовницей доме повитуху, которая вообще-то обитала на окраине Аканоса, ведя тихую и крайне уединенную жизнь.
Это была маленькая и крайне пожилая старушка, не потерявшая, несмотря на лета, прыти и энергии молодухи. Она была демонессой-лисицей, с невероятно сильным и благородным именем Сантур, что значило “священный свет”. Вообще-то однажды, таинственно и под действием сладкой настойки, повитухасообщила ему, что это было мужское имя. Когда-то оно принадлежало ее брату, невероятно талантливому знахарю. Но во время войны он погиб, точнее, был убит, так как помогал абсолютно всем, невзирая на то, другом то был воин или врагом. Ему много раз предлагали место в самом Липосе, имперской столице, но тот раз за разом отказывался, ссылаясь на то, что на войне от него помощи будет больше, чем в городе, наполненном изнеженными жителями и имеющих и без него приличное количество умелых врачей.
Его сестра талантами брата не обладала, но в дань памяти взяла его имя после таинственной смерти. Она не казалась обиженной или злой из-за своей трагической потери, мудро ссылаясь на безумное время войны. Да и слишком много лет с тех пор прошло, чтобы хранить в своем сердце такие эмоции, как ненависть и гнев на то, что изменить никак нельзя.
У Сантур были дочь, зять и внуки. Но те уехали много лет назад в Липос и передавали теплые весточки через редкие торговые караваны. Каждый раз они зазывали старушку к себе, и каждый раз Сантур с каким-то грустным удовлетворением отказывала. Да, кроме нее в Аканосе были врачи и знахари. Но вот из всех их акушером она была самым лучшим. И как она сможет бросить своих девочек?
Много лет назад она самолично принимала Меланью. А вот теперь - смотри-ка! - девочка выросла и теперь пришла и ее очередь дать новую жизнь. И теперь ее, Сантур, задача помочь ей успешно разродиться. И хотя Меланья всегда славилась отменным здоровьем, тот злополучный случай с волком не прошел даром. И хотя ни женщине, ни Марку повитуха не рассказывала о грозящей опасности, она потому-то и согласилась перебраться в их дом, чтобы помочь в случае чего. Нет, обещанные окорок, три колбасных кольца, кушин замаринованного ливера и еще кое-чего по мелочи тут сыграли не последнюю роль. Несмотря на возраст, у нее были еще довольно крепкие зубы и и вкусное и сочное мясцо она страсть как любила.
Ну, а Марку, занятому в уборке зерна и прочего урожая, было спокойней, что подле Меланьи находится внимательный и знающий человек. Пускай, и любящий иногда приложится к бутылке со сладкой настойкой.
Но чем больше увеличивался срок, а время родов неумолимо приближалось, Марка все больше и больше охватывало беспокойство и предчувствие чего-то неприятного. И хотя он научился отличать реальность от видений, с каждым днем они становились все ярче и четче и передавали уже не только картинку, но и запахи со звуками.
Четкими, отлаженными движениями он и еще с десяток мужчин методично шествовали по полю, широко и дружно размахивая косами. Острые, заточенные лезвия легко перерезали тонкие золотые стебли пшеницы, которая ровно укладывалась красивыми волнами. Яркое солнце превращало поле в сияющее море, переливающееся всеми оттенками желтого - от бледно-медного до древесно-красного. Преобладающим цветом, конечно, оставался благородный золотой.
В очередной раз поморщившись и прикрыв чувствительные глаза от раздражающего сияния, Марк ощутил приближение очередного видения.