Марк смотрит на нее в ответ и молчит. Не отпихивает женщину в сторону, не порывается войти в дом. Нет, не боится. Чего бояться, если он и так знает, чего ждать. Но чего ждут от него? И как ему дальше здесь жить?
Сантур первая нарушает молчание.
- Мне жаль, Марк, - говорит демонесса тихо, виновато поводя плечами.
- Кто? - глухо произносит он.
- Мальчик, - правильно понимает его вопрос Сантур, - Крепкий, невероятный сильный и здоровый малыш. Но Меланья…
- Почему никто не пришел в поле и не позвал меня?
- А смысл? - Сантур снова и как-то нервно поправляет передник, - Ничем помочь ты не смог, коль и я не справилась.
- И все же? Меланья попросила не говорить?
- Меланья попросила, - согласно кивнула повитуха и глубоко вздохнула, - Еще она хотела, чтобы ты позаботился о сыне как следует. И не корил ее. Она отошла спокойной и умиротворенной. Ее мечта сбылась.
Ноги Марка подкосились, и он опустился на колени. Пустота там, где должны, по идее, находится сердце или душа или что-то еще, неприятно оглушила и заморозила все чувства и эмоции.
- Я сделала все, что могла, - тихонько прошептала женщина и аккуратно коснулась волос Марка, в которых застряли кусочки срезанных стеблей. - И мне жаль, что не смогла большего. Пойдем, Марк. Взгляни на сына.
Но когда мужчина вошел в дом, первое, что бросилось в глаза, это женское тело, накрытое с головой белой простыней и ясно очерченное под тонкой тканью. Увидев это, Марк застыл и глухим злым голосом спросил:
- Почему она здесь?
- Мы сидели у камина. Меланья вязала, - ответила грустно повитуха, - Роды начались внезапно, а схватки были настолько сильные и болезненные, что девочка просто не могла дойти до спальни. Пришлось рожать прямо здесь. Я… обмыла ее и переодела. Моих сил не хватило бы перенести ее.
Марк понимающе кивнул, но недовольный и раздраженный рык не сдержал. Сантур мягко взяла его за руку и подвела к красивой деревянной люльке, которую мужчина совсем недавно смастерил для ребенка. Новорожденный, невероятно маленький, с розовым сморщенным личиком, мирно спал, совершенно не понимая, что своим рождением он обязан мукам и смерти собственной матери. Наверное, Марк должен был презирать этого младенца, ведь тот лишил его самого близкого в Аканосе человека. Но как можно ненавидеть невинного младенца? Если кто-то и виноват в ее гибели, то это он, Марк… Это его надо презирать и ненавидеть…
Словно подслушав эмоции мужчины, повитуха порывисто сжала его руку.
- Не смей, - строго заявила она, - У Меланьи и в мыслях не было, что ты можешь быть виноватым! Она любила тебя! И была благодарна за счастье быть матерью, хоть и недолго! А у тебя теперь есть сын! И ты несешь за него ответственность!
Сын? Ответственность? Не слишком ли много ответственности для него одного? Да и как одинокий мужчина может справиться с новорожденным ребенком?
И снова Сантур проявила свою проницательность.
- Не надо скорбеть о несчастной доле, Марк, - произнесла она заботливо, - Я останусь с тобой, чтобы помочь с мальчиком. Объясню, что к чему, и научу.
- Надо похоронить ее, - тихо проговорил Марк, кивнув в сторону женского тела. - Почему ты никому не сказала?
- Не ругайся, Марк, я просто не успела. Была с ней до последнего вздоха, а пока привела ее в порядок, и ты вернулся. Будь здесь, я а я пойду… к людям… Ох, беда… Они так расстроятся…
Марк видел, что от усталости у Сантур заплетаются ноги и язык. Но не остановил ее, когда, превозмогая недомогание, повитуха вышла из дома. Сам он, опустившись перед простыней на пол и закрыв лицо ладонью, замер. Ему очень хотелось сказать хоть и банальное, но искренней “Прости”, но отчего-то не мог заставить себя выдавить и звука. Хотелось ему сказать и о том, что он обязательно позаботиться об их сыне. И что он обязательно расскажет ему, когда тот подрастет, какой доброй и смелой была его мать. Они оба будут помнить о ней и чтить.
Когда в дом пришли люди, Марк самолично завернул ее в простынь и вынес на руках на улицу. И так донес до самого кладбища. Мужчины порывались переложить тело на носилки, чтобы тому было легче, но Марк лишь покачал головой. Для его сильных рук вес женщины был что пушинка - почти неощутим. И он продолжал держать ее, пока товарищи копали глубокую могилу, священник проводил погребальный обряд, а женщины собирали цветы и какие-то мелкие пожитки для того, чтобы сложить вместе с почившей согласно традиции. Сантур с ними не было - она и еще одна старушка остались в доме приглядеть для новорожденным.