- Эта стерва надела МОЁ платье! - гневно выплюнула девушка. - Она украла его у МЕНЯ!
Злость так сильно исказила некогда прекрасное личико Лисанны, что Марк невольно поразился - отчего же у такой красавицы, как княжна, настолько мелкая душа? Неужели какое-то платье может послужить причиной столь сильной ненависти? Наверняка дело в чем-то другом!
- Мой господин! - вскричала Лисанна, неожиданно плюхаясь перед охотником на колени. Удивленно изогнув брови, Марк уставился на девушку. - Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! Невзирая ни на что, не слушая никого, я пошла против принципов своей семьи и согласилась войти в твой дом простой наложницей! Лишь бы быть с тобой рядом! Я готова терпеть других женщин! Готова отказаться от даров, предназначенных мне по праву рождения! Все, что угодно, ради тебя! Но…
Лисанна смотрела своему любовнику прямо в лицо. Ее волосы спутались, щеки были мокрыми от слез, но глаза горели бешеным, фанатичным огнем.
- Но как ты, Марк Алвиан, благороднейших из благородных, прославленный охотник на проклятых тварей, близкий друг самого императора… - быстро затараторила она, задыхаясь, - Как ты, о мой любимый, можешь ставить выше меня проклятую демонессу и… и эту уродину?!!
Волна злости накрыла и Марка. Ему ужасно захотелось размахнуться и как следует влепить этой вопящей истеричке хлесткую пощечину. Но он сдержался. И лишь холодно поинтересовался:
- О какой уродине ты говоришь, княжна?
Вскочив на ноги и сжав кулачки, Лисанна прошипела:
- Об это Хоршед, Марк! Об этой выскочке, что ходит в своих лохмотьях и распоряжается в гареме, как у себя в доме! Но и этого ей мало! Она и на кухне, и в прачечной, и в купальне! Везде она! И даже твой секретарь, это скользкий Вит, носится с ней, будто она великий оракул и ей подвластны все знания этого мира!
И тут Марк не удержался. И все-таки ударил девушку. Совсем несильно, но пощечина оказался вполне себе звонкой.
Раскрыв широко глаза и рот и прижав ладонь к щеке, Лисанна пораженно уставилась на любовника. Охотник, тяжело дыша, взгляд не отвел, почти с ненавистью глядя на фурию перед собой.
- Так вот в чем дело? - тихо спросил он сквозь стиснутые зубы, - Ты ревнуешь, Лисанна? Ревнуешь к одной из моих наложниц, которую я даже толком в спальню к себе не беру, и рабыне, которая помогает по мере своих сил и возможностей? Ты ревнуешь к той, кто превосходит тебя в своих знаниях, но при этом не обладает твоим положением и родовитостью?
- Она же уродина! - снова захныкала девушка, размазывая слезы и вконец потекшую косметику, - Уродина! Уродина!
- И поэтому ты оскорбляешь ее?! - вскричал Марк неожиданно для самого себя, - Не можешь понять, почему такая, как она, заняла высокое положение в моем доме? Да и что это за положение?! Трудиться день и ночь, чтобы все члены моей семьи были сыты и довольны, чтобы я сам, приходя дома, был встречен не такой мегерой, как ты, а лаской и вниманием? Чтобы вы, проводящие все свое время в праздности и скуке, не разнесли мой дом своими скандалами по кирпичиками? Ты хоть сама понимаешь, какой сумасшедший бред ты несешь, Лисанна?!
Княжна зарыдала пуще прежнего. Крыть слова охотника было нечем. А вот Марка понесло:
- Шеда оказалась здесь не по своей воле, а лишь потому, что оберегает свою подругу. Да, она лишена красоты, ее тело изуродовано, но это не стало поводом, чтобы ее душа озлобилась! А вот какой отговоркой пользуешься ты, чтобы оправдать свою черную натуру, княжна? Почему ты, благородная, образованная и вполне умная девушка, позволяешь себе строить козни и выставлять меня в столь неприглядном свете?! Лисанна, почему?! Ответь!
Плач девушку стал превращаться в настоящую истерику. Она уже не просто плакала, она вскрикивала, задыхалась, широко раскрывая рот, издавала странные икающие звуки и нервно двигала то сжимающиемися, но разжимающимися ладошками.
Марк, не желая больше видеть этой уродливой картины, отвернулся.
- Уйди, - холодно приказал он, сжав кулаки, - Прошу тебя, Лисанна, уйди. И больше чтобы я тебя не видел и не слышал.