На пятый день Марк не выдержал и неожиданно спросил мать о фариштах. Арам очень удивилась такому вопросу, но, радуясь тому, что сын в кои веки обратился к ней за помощью, рассказа все, что знала. Однако ничего нового мужчина не почерпнул. Те же сказки, которые он и сам прекрасно знал - особая каста воителей, созданных Творцом для борьбы с демонами на заре времен. Обладатели необыкновенной красоты, золотых волос, кожи и глаз. Бытует поверье, что фаришты живут и по сей день, просто они невидимы, и являются покровителями рожениц. Чтобы женщина благополучно разродилась, под ее поясницу кладут золотую моменту или небольшой лист золотой бумаги в качестве подношения фариште. Отсюда и традиция дарить новоиспеченной мамочке украшения из золота - чтобы ребеночку всегда сопутствовали удача и покровительство фаршиты.
Спустя неделю с начала противоестественного сна Ходшед Марку стало казаться, что он потихоньку сходит с ума. Ему было невыразимо больно смотреть на беспомощное тело своей женщины, всегда столько активной и деятельной, и не иметь возможности поговорить с ней, насладиться теплом ее улыбки и объятий. Он забросил свои книги и чаще всего лежал рядом с рабыней, ласково поглаживая ее по руке или животу. Ему не хотелось ни пить, ни есть, ни возвращаться в Липос, хотя от императора уже два раза приходило письмо сначала с просьбой, потом и с требованием вернуться к своим обязанностям. Мужчине на все стало плевать. Лишь его фаришта, как он стал про себя называть Шеду, была в его мыслях. Ну и что, что она не была столь красива? Ну и что, что не обладала золотыми косами, кожей и крыльями? Она была его ангелом, центром его вселенной и его сердцем. Она ласковой кошечкой забралась в самую его душу и свернулась там мягким клубочком, тихонько урча. И Марку что есть силы хотелось защитить свою девочку, чтобы никто и никогда больше не сделал ей больно…
Марку снились демоны. Но не такие, с которыми он привык бороться на протяжении многих лет, а настоящие монстры - огромные, покрытые чешуей и шипами и вооруженными длинными острыми клыками и когтями. С их помощью они разрывали сияющие золотые тела, отрывали величественные крылья и купались в фонтанах рвущейся из ран крови.
Все вокруг было в крови, и даже полная луна мрачно сияла в безоблачном ночном небе жутким винным оттенком.
Златоволосые воительницы истошно визжали в цепких лапах чудовищ, пока те жестоко брали их своей несоразмерно огромной плотью, и пытались вырваться, извернуться и избежать изнасилования, но безуспешно. Страшно хохоча, демоны пронзали стройные тела, пока, излившись, не покидали изможденное бессильное тело и отправлялись на поиски другого…
Видение кровавой бойни сменилось другим: темная и тесная пещера, влажные стены освещали скудные язычки разведенного костра. На ворохе веток сидела, покачиваясь, завернутая в темные ткани фигурка и тихонечко мурлыкала незамысловатую колебельную:
Спи, моя крошка, спи, мой котенок.
Все, что было, мы позабудем,
Все, что будет, мы сохраним.
Спи, моя крошка, спи мой котенок.
В волшебной стране золотой хоровод
К папочке нашему нас приведет.
Спи, моя крошка, спи, мой котенок.
Вернемся домой мы ранней весной
И будет у печки нашей очень тепло.
Спи, моя крошка, спи, мой котенок…
Аккуратно покачивая плотный сверточек в своих руках, фигурка сдернула с головы верхний покров и обнажила золотую кожу лица и коротко остриженные кудри, тоже переливающиеся золотом в отблесках пламени. Протянув руку к стоявшему рядом небольшому мешку, юная фаршина расслабила шнуровку и достала завернутый в тряпицу кусок хлеба. Не прекращая мягких укачивания, она медленно откусила кусочек и стало старательно разжевывать. Не съев и половины, девушка убрала пищу обратно в мешок и снова запела.
Неожиданной шорох заставил ее встрепенуться и замолчать. Настороженно вглядываясь в темноту пещерного проема, девушка порывисто прижимала к себе сверточек и даже словно задержала дыхание. Хруст веток… Шаг… Еще шаг… И в пещеру плавно вошел демон.