- Ох… Марк…
Тело фаришты содрогнулось в предвкушении разрядки, и Марк немного усилил свои движения, заходя так далеко и глубоко, что сам почти терял сознание от удовольствия. В порыве странного желания он схватил копну волосы Шеды и обмотал вокруг своей шеи, заставив девушку вплотную приблизить своего лицо к его. Губы девушки первые накрыли его рот страстным поцелуем и сама она задвигала бедрами навстречу его твердому напряженному члену. Ее маленькие ноготки впились в распаренную кожу его плеч, когда оргазм настиг ее, и девушка истошно закричала, содрагаясь. Несколько раз толкнувшись в крепко сокращающие внутренние стеночки, Марк протяжно застонал, кончая следом.
Это наслаждение принесло легкость во всем теле и успокоение душе. Встретившись глазами, любовники нежно улыбнулись друг другу, но ничего не произнесли вслух. Слова были не нужны. Шеда постепенно возвращала себе человеческую наружность, но Марк этого и не замечал. Ведь сейчас на свою женщину он смотрел не глазами, а сердцем и душой. Демоны, люди, фаришты… какая, к черту, разница?
Глава 25
Примечание от автора:
Прошу прощения перед своими читателями. Из-за увеличившегося объема работы перед Новым Годом могу заниматься романом в свой единственный выходной. Поэтому главы будут выходить раз в неделю, в воскресенье, поздно вечером. Вычитку и редактуру проведу после завершения романа, ориентировочно - в начале февраля. Возможно, получится и раньше.
Жду звездочек и любых комментариев.
С уважением, ваша Деметра.
Неделя в полупустом доме Алвиан показались Марку настоящим раем. Ни тебе ноющей матери, ни тебе склочной Лисанны и наложниц. День за днем проходили размеренно и расслабленно, и мужчина чувствовал себя непривычно счастливо и спокойно. Он не поднимал больше тему фариштов с Шедой, а та резво принялась за привычную работу - быть везде и всюду. Правда, к обычным делам по дому еще прибавился и неуемный сексуальный аппетит хозяина, поэтому все свое свободное время ей приходилось проводить в его постели. Ну, или не совсем в постели…
За время отъезда у охотника скопилось прилично дел. Вит был крайне недоволен, если выражаться совсем уж скромно, поэтому Хоршед, не желая раздражать секретаря еще больше, взялась за разбор накопившихся документов. Порой она даже брала бумаги в постель, и Марку доставляло ни с чем несравнимое удовольствие наблюдать за сосредоточенно нахмуренной девушкой, которая, лежа на животе и подперев кулачком щеку, внимательно вчитывалась в текст и делала пометки. Разумеется, в постели она была обнаженной, не считая целомудренно прикрытых покрывалом ягодиц. Девушка перестала стесняться своих жутких шрамов, и Марк не мог отказать в себе в прихоти поглаживать и вычерчивать бугорки рваных ран, которые, разумеется, вызывали в нем жалость, но никак не отвращение. Шеда это чувствовала и ей было приятно.
Иногда охотник “пакостничал”. Стоило только Шеде как следует вчитаться в очередной документ, как поглаживания мужчины становились все более настойчивыми и красноречивыми. Девушка недовольно морщилась, но уже через минуту сладко постанывала, и тогда Марк брал ее. Брал иногда медленно и осторожно, будто в любой момент, как фарфоровая куколка, она могла сломаться, а иногда жестко и глубоко, просто вдалбливаясь в гостеприимно распахнутые недра.
И так по несколько раз на дню…
Забавно было наблюдать за Витом. Разумеется, секретарь Марка сразу понял об изменившихся отношениях своего господина и рабыни. Иногда он недовольно поджимал губы, словно девушка против воли Марка уложила того в постель и теперь требовала от него немедленно женится. А иногда с умилением поглядывал на ту щемящую нежность и преданное внимание, которое оказывал Марк рабыне, словно та и правда стала центром его вселенной.
Ничего не изменилось в привычках и внешности Шеды. Она, как и раньше, одевалась в простого покроя платья, скрывавшие ее тело, лишь сменив из-за жары плотную ткань на более тонкую. Свою истинную наружность фаришты она также никому не показывала, даже в спальне. Лишь глаза ее, в порыве страсти или гнева неожиданно вспыхивали золотом, но если в спальне она могла этого не скрывать, но в присутствии других людей мгновенно старалась взять себя в руки и или скрыться или прикрыть глаза скромно опущенными ресницами.