В лагере Шеда принялась за привычную работу - отобрала у Тимеуса посудины и захлопотала, готовя ужин. Сам же император, странное дело, все порывался ей помощь оказать, да вот девушка предостерегающе зыркнула да сказала что-то колкое. И мужчина таки отстал - отошел в сторону и устроился на заготовленном лежаке с самодовольной ухмылкой. Первым порывом у Марка было подойти к нему да поговорить. По-мужски так. Но решил, что не стоит. А то эмоции и так через край льют, не выдержит же, прибегнет и к рукоприкладству.
К Шеде подойти тоже не рискнул. Вот как губы поджимает - недовольная, беспокоиться о чем-то. Пусть обдумает, что хочет, успокоиться.
В итоге охотник обратился к царю фаришт. Спросил, сколько еще до Золотого города. Оказалось, немало - как минимум еще трое суток. Было бы быстрее, если идти напрямую, через территорию воинственных демонов. Но так как это могло обернуться неприятностями, приходилось идти в обход.
Глубоко вздохнув, Марк решился и на терзавший его давно вопрос: отчего же тот, царь и отец, решился на такое жестокое наказание для своей дочери?
Фаришта презрительно поджал губы, оглядев Марка недовольно и даже несколько зло. Ему этот вопрос явно не понравился. Это охотника позабавило, чувствовалось то самое пренебрежительное отношение к человеческой расе, о которой говорила Шеда. Ничего… Коль хочет фаришта мира с людьми, придется находить с ними общий язык. И начать надо хотя бы с него, Марка. Как никак, они в какой-то степени коллеги - охотятся за демонами и все такое…
Царь скупо, в сухих фактах рассказал о своих детях (это Марк уже слышал от Шеды), об императорской гвардии, жемчужиной которой стала Хоршед благодаря своим способностям, о Мдджее, который очень хотел жениться на ней, но, получив отказ, не смирился, а стал искать любые точки давления как на царя, так и на его дочь. Говорил о долге, о священной миссии. Раскрыл ему тайную связь Шерити с демоном. Продумал целую военную кампанию. Показательная казнь Хоршед с его подачи, пламенные речи о долге перед Создателем воодушевили фаришт, и те принялись с удвоенными усилиями выполнять свое предназначение. Надо сказать, что сам царь оказался под большим впечатлением и поверил в то, что фаришт ожидает большой успех. Конечно, стремления Мдджея были вполне прозрачны - прославиться, слиться с царским родом и оказаться у власти. Да царь и не против - из шести сыновей выжило двое, самые младшие, один из которых постоянно болеет и неизвестно еще, выживет ли он вообще. Второй же, мягко говоря, не внушал пока желания делать из него наследника. На роль будущего царя Мдджей очень даже подходил. По крайней мере, так царю казалось раньше.
По началу было все хорошо - как военачальник, Мдджей был крайне вдумчивый и грамотный, и успехи военных действий были определенно его заслугой. Однако удача вскружила ему голову и последующие действия фаришты отличались необдуманностью и поспешностью. Еще и открылась неприятная ситуация с беременностью их женщин. А потом случайно царь встретил свою дочь с внуком, и Шенти вызвал у того необыкновенно сильные и восторженные чувства несмотря на все устои и привычки, привитые не одним поколением. Царь познакомился и с Шивой, что приятно поразила его своей мудростью и невероятным хладнокровием. Как ни странно, в ней не чувствовалось ни капли ненависти к фариштам, несмотря на то, что именно они убили ее единственного сын. Именно она занималась воспитанием Шенти, ведь Шерити была сама на себя не похожа. Заторможенную и заживо гниющую от боли, ее мог расшевелить только сын. Только мальчик мог вызвать у нее светлые эмоции, улыбку и смех. Именно Шива и рассказала, где может находить Хоршед. Именно она, узнав о бесплодии фаришт, тут же принялась за изучении своих многочисленных трактатов, связалась со знакомыми ведунами и предложила попробовать справится с возникшей проблемой через возвращение изгнанной дочери и ее крыльев.
Сейчас Шенти с Шивой находились в Золотом городе под бдительным надзором самых проверенных гвардейцев. Демонесса готовилась к ритуалу и подбирала все необходимые ингредиенты. В том, что Хоршед вернется, у той не вызывало ни капли сомнений. Это она отправила Шерити с отцом и подготовила для нее успокаивающий отвар, ведь вдали от сына у молодой женщины начиналась настоящая истерика.