Марк не смог удержаться и прикрыл от творимого вокруг ужаса глаза. Глубоко вздохнул, собираясь с силами. Наклонился к голове Шеды и стал порывисто шептать любимой ласковые успокаивающие слова. Девушка лежала, прижимаясь щекой к холодному полу и крепко зажмурившись. Из-под густых, ставшими золотыми ресницами, текла тонкая струйка слез, тоже сверкающая золотом. Поразительно… Фаришты даже плачут так…
- Я люблю тебя, девочка, - шептал Марк на ухо девушке, - Очень сильно люблю. Поэтому ты держись, любимая, Совсем немного осталось. А потом все будет хорошо - мы домой вернемся, я тебя любить буду так, что ты обо всем позабудешь. Если захочешь, мы поженимся и детей родим. Я видел, как ты на Шенти смотришь. Такой же у нас, конечно, не получится - я у тебя все-таки обычный человек, а не демон, но у нас их ребятишек будет много. Девочки на тебя будут похожи, мальчики - на меня. А какой замечательной мамочкой ты будешь! Я на руках тебя носить буду, а захочешь - отправимся в путешествие. Захочешь - во дворце будем жить, захочешь - к морю переедем. Будет все так, как только ты захочешь, девочка! Ты только терпи!
Марк много еще чего говорил, фантазировал, представлял себя и полностью верил всему, что выдавал его мозг и, что главное, его сердце.
Крылья, растущие прямо на глазах, уже слепили своим сиянием. Они становились все больше и больше - их размер казался гораздо больше, чем помнил Марк из виденных когда-то воспоминаний Шеды. Демонесса без устали продолжала наносить стежок за стежком, поминутно вытирая неостанавливающуюся кровь.
- Ба! - неожиданно выкрикнул Шенти.
Марк испуганно вскинул голову и в изумлении уставился на мальчишку. Его шерсть, кожа и глаза сияли невероятно ярко, а рисунки, нанесенные Шивой, буквально вспыхнули огнем.
Жуткая боль опалила и Марка, и тот, не сдержавшись, застонал. Опустив глаза, он увидел, что и его рисунки загорелись, занимаясь тонкими струйками дыма.
- Немного осталось! Держитесь! - пророкотала громко демонесса, бросай швейные принадлежности и перехватывая выросшие крылья своей подопечной.
- Девочка моя, - тихо прошептал охотник, снова наклоняясь к девушка, - Слышала? Немного осталось, терпи, моя хорошая…
Пронзительно высокий крик разорвал пространство, огромные крылья, вырвавшись из лап демонессы, взметнулись вверх, ремни, связывающие запястья и ложки, с треском лопнули, и Марк с Шенти мощным ударом оказались откинуты далеко за пределы круга.
- Черт возьми, Шеда! - прорычала Шива, - Успокойся!
Марк в немом изумлении и превозмогая терзавшую все тело горячую боль смотрел на фигуру фаришты, что вскочила на ноги и теперь возвышалась над коленопреклоненной демонессой. Он с трудом мог узнать в стоявшей воительнице свою Шеду - обезумевшее лицо искажено жуткой гримасой боли, золотые волосы, давно распустившиеся из прически, растрепались и невероятно пышной копной ниспадали почти до самого пола. Большие сильные крылья хлопали и с шумом рассекали воздух. Раскинутые в стороны руки порывисто то сжимались в кулаки, то разжимались. От тяжелого дыхания обнаженная грудь Шеды высоко вздымалась, а ноги подрагивали от перенапряжения.
- Марк, поднимись! - приказала Шива рычащим голосом, - Привлеки ее внимание! Скажи что-нибудь! Ей нужно прийти в себя!
И правда - глаза фаришты отчего-то были лишены радужки и зрачков, сияющее золото полностью заволокло всю поверхность глазниц. Это выглядело очень странно и устрашающе.
Охотник на пошатывающихся ногах поднялся и, хрипя и то и дело кашляя, заговорил:
- Девочка, посмотри на меня… Посмотри на меня, Шеда. Ты такая красивая, такая необыкновенная. Помнишь, как появилась в моем доме? Помнишь моего демона? Варгина? А свою подругу - Мэхтэб? Вспомни, девочка, вспомни, как первый раз мы занялись с тобой любовью в купальне, как отдавалась мне снова и снова… Я, как неопытный юноша, потерял от тебя голову и теперь даже не представляю свою жизнь без тебя. Помнишь, как помогла моей сестре? Я чуть с ума не сошел, когда ты уснула на несколько дней. Я был все это время с тобой и думал, что умру, если ты не очнешься. А помнишь, как мы жили, когда вернулись в Липос? Ты стала настоящей хозяйкой в мое доме. Ты, любимая моя, стала и хозяйкой моего сердца, цепко держа его в своих маленьких ручках. Девочка, я так люблю тебя, вспомни, как сладко нам было вместе! Вернись ко мне, девочка, вернись…
Пока охотник говорил, он делал медленные, осторожные шажки в сторону фаришты. Она же, похоже, понемногу успокаивалась - судороги уже не сводили ее тело, а крылья, хоть и подрагивали, но перестали нервно хлопать. Рисунки на теле Марка болели по-прежнему, и он то и дело морщился, но старался сильно не отвлекаться на раздражающее жжение.