Острая боль в груди стала большой неожиданностью. Неужели острый коготь демона-арахны все же достал его, а он и не заметил? Марк опустил взгляд и увидел, что кожаную грудную пластину пронзил кончик тонкого кинжала. Не когтя. Крови не было - она наверняка выступила под пластиной. А сам удар нанесен со спины.
Мужчина оглянулся. И встретил холодный взгляд Табита. Инстинктивно Марк дернулся вперед, буквально снимая себя с меча, и резко обернулся, чтобы тут же блокировать очередной удар клинка, нанесенный фариштой.
-тЧто за черт?! - прошипел охотник недоуменно, - Табит, что ты делаешь?!
Все чувства мгновенно обострились. А битва-то не закончена! Только теперь почему-то нападавшие - не демоны! А его союзники! Фаришты!
Мужчина внутренним чутьем ощутил угрозу сразу сбоку и со спины. Быстрые взмахи меча и он едва успел отбить нападение еще двух фаришт.
- Да какого черта?! - вскричал Марк, быстро отступая в сторону. Каким-то чудом стрелы, выпущенные воительницами, просвистели мимо, лишь задев щитки на бедре и плече.
- Не дергайся, человек, - холодно проговорил Табит, - И ты умрешь быстро.
“Как бы не так!” - подумал мужчина и, резко развернувшись, бросился в глубь леса. Конечно, разум хладнокровно выдал, что это бесполезно - куда ему тягаться против отряда фаришт? Но вот инстинкт выживания вопил во всю силу - так легко я не сдамся!
Охотник выбрал верное направление - он ушел с тропинки и теперь густо растущие деревья и кустарники служили отличной защитой, ведь в такой тесноте фаришты не могли лететь, а крылья хорошо замедляли им ход. Но, судя по шуму позади, они преследовали его, причем преследовали упрямо.
Куда именно он бежал, Марк не знал. Да и не до того было. Первостепенная задача сейчас - оторваться, сбежать, уйти от неожиданных убийц. А над тем, почему они так хотят убить его, он еще успеет подумать. Если, конечно, останется жив.
Преследование продолжалось долго. Фаришт не отказывались от задачи нагнать его. Спасал адреналин - несмотря на боль, ноги Марка несли его, а глаза смотрели пытливо и зорко, отмечая то там, то здесь мелькнувшее золото то ли волос, то ли крыльев фаришт.
Но вот от потери крови его ноги подкосились, и Марк, споткнувшись о какую-то корягу или ямку, упал. Мужчина ругнулся и попытался быстро подняться. Но сильный толчок снова опрокинул его ничком. Марк оглянулся и увидел стоявшего над ним Табита. Все-таки догнал.
Серьезно? Он, Марк Алвиан, сдохнет здесь? Не от лап демона, или какого-нибудь ревнивца, чью жену он обольстил и затащил в постель? Умрет от клинка легендарного существа из сказок, которые рассказывала ему в детстве мать? Забавно, ничего не скажешь.
Но как бы не так… Легко он не дастся! Но очередной удар Табита пришелся на голову, и кровь почти мгновенно залила его глаза. Несмотря на это у Марка оставались еще уши и инстинкты. Поэтому, перекатившись в сторону, он вскочил на ноги. Хорошо, что рука по-прежнему крепко сжимала эфес меча, и мужчина готов был бороться, чтобы защищать свою жизнь.
Перед глазами мелькнуло лицо Шеды - чудесное, любимое и светлое видение. Мужчина увидел ее такой, какой привык видеть на протяжении многих дней ее службы в доме Алвиан: спокойную, сосредоточенную, с плотно сжатыми губами и серьезным, пронзительным взглядом серых глаз. А ведь если он сейчас умрет, то больше никогда не увидит ее воочию.
Эта мысль придала Марку сил. А еще заставила работать голову. Нет, против фаришт в рукопашной у него нет и шанса. Поэтому единственная возможность избежать смерти, это, избавившись по пути от парочки противников, сбежать в глубь леса и найти какое-то убежище типа пещеры или ущелья. Небольшая передышка позволит ему обработать раны, а имея за спиной некое подобие защиты, не надо будет бояться подлого удара со спины.
Ловко резанув фаришту по ногам, Марк снова рванул вглубь леса. Главное, найти укрытие до того, как он лишится сознания от потери крови. Тогда его единственный шанс резко превратиться в полноый нуль.
Глава 41
У Хоршед было много причин недолюбливать собственный род. И если по юности чувство долга и ответственность перевешивали повышенные требования со стороны царствующей семьи и пристальное внимание и ожидания от прочих фаришт, то по мере своего взросления только муштра и чувство собственного достоинства не позволяла девушке открыто идти против самовлюбленных и хладнокровных сородичей. От природы обладательница пытливого ума, девушка не понимала вражды между фариштами и демонами, но воспринимала ее как должное, покорно выполняя волю, что диктовала правила жизни и судьбу всех воителей без исключений.