- Поэтому сейчас, Ваше Величество, - глухо пророкотала Шива, шагнув к императору и заставляя того сделать шаг назад а потом еще и еще один, - Вы разворачиваетесь и идете к себе. Когда девочка очнется - вам сообщат. Но и тогда я не советовала бы вам очень к ней торопиться. Если надо - я помогу ей справиться с болью утраты. Понятно изъясняюсь?
- Понятней некуда, - хмыкнул Тимеус и, повернувшись, послушно вышел из спальни Хоршед. И уже там, вне слышимости и видимости демонессы, тихонько ругнулся и пробормотал, - Но действовать мы будем по нашему усмотрению.
Глава 44
Перед тем, как встать с невероятно широкой и просто неприлично просторной кровати на толстых деревянных ножках, Шива потянулась и растрепала пальцами свою длинную шевелюру. Все еще лежащий в одеялах царь фаришт с большим вниманием следил за всеми манипуляции и не переставал смотреть даже когда, поднявшись, демонесса медленно прошлась по спальне и стала неторопливо надевать свою юбку. После этого, присев на мощный табурет перед большим зеркалом и взяв гребень, стала методично расчесывать спутанные после любовных игрищ волосы.
Мужчина не переставал удивляться тому притяжению, которое он испытывал к этой женщине. Почти с первых дней своего знакомства с демонессой, он оказался очарован ее необыкновенной харизмой и аурой. Она была очень внимательна, строга, но при этом смешлива и энергична. Большое мягкое тело, в разы крупнее его собственного, не вызывали отторжения, а звериные черты - брезгливости. Ее голос - рычащий в волчьей ипостаси, и мягко грудной - в человеческой, влек и наводил приятную истому. Долгие ухаживания, на его удивления, сделали свое дело, и Шива, не без сопротивления, стала его любовницей, причем такой страстной и ненасытной, что фаришта почувствовал себя совершенно другим - молодым и полным сил юнцом, только-только открывающим для себя плотские утехи. Его, разумеется, очень раздражала манера Шивы одеваться в неприличные одеяния, выставляющие напоказ полные упругие груди, и демонесса явно старалась иногда выполнять его просьбы прикрывать эту красоту, но далеко не всегда. Объясняла это привычкой, сложенной за многие года и особым, совершенно спокойным, отношением демонов к наготе.
И вот теперь он, царь фаришт, предводитель ярых противников демонов и повелитель легендарных воинов, лежит в своей постели, в своей царском дворце - в сердце обители фаришсткого рода, и глаз не может отвести от своей демонической любовницы. Глядя в зеркало, женщина то и дело ловит через отражение его взгляд и очень мягко, заманчиво улыбается. Но при этом фаришта замечает, что ее брови пепельно-серого цвета слегка нахмурены, а рука, держащая гребень, напряжена.
- О чем ты думаешь, дорогая? - спросил царь, немного приподнимаясь и передвигая подушку таким образом, чтобы, уперевшись спиной, принять сидячее положение, - Ты чем-то обеспокоена?
Улыбка мгновенно слетает с губ женщины, а глаза недобро вспыхивают. Привыкший к перепадам настроения своей любовницы, фаришта и бровью не повел, ожидая ее объяснений.
- Милый, - негромко проговорила Шива своим низким, невероятно глубоким голосом, - Я очень обеспокоена состоянием твоей дочери.
Прикрыв глаза ладонью, мужчина глубоко вздохнул.
- Прошло всего три дня, - проговорил он спустя минуту полного молчания.
- Прошло целых три дня! - парировала Шива, поднимаясь с табурета и подходя к кровати. Сложив на груди руки, она, нахмурившись, выжидающе по смотрела на мужчину сверху вниз и даже топнула ногой, выражая свое недовольство и нетерпение. И куда подевалась вся ее нежность и томление? - Хоршед до сих пор лежит в своей постели и почти ничего не ест и не пьет.
- Это логично, - кивнул царь, - Ей нужно время, чтобы свыкнуться с мыслями и восстановиться. Ты, как женщина, должна это понимать.
- А Тимеус? - презрительно прищурилась Шива и, сев на край кровати, подтянулась на руках и приблизила свое недовольное лицо к лицу фаришты, - Разве это нормально, что он все свое свободное время проводит рядом с ней?
- А она разве против? - спросил мужчина.
Шива выпрямилась и презрительно прыснула.
Если бы!
Физически Хоршед была абсолютно здорова. Проснувшись спустя сутки после трагедии, она тут же попросила отвести ее к Марку. Шива молча отвела ее к фаришской гробнице, где уже была установлена плита с именем охотника, и лишь около нее коротко рассказала о почестях, что были отданы погибшему мужчине при похоронах. Казалось, девушка не заметила того, как демонесса нервничала и старательно опускала такие слова, как “тело” и “останки” и почти сразу вернулась в свою постель. Больше Хоршед не вставала и не произнесла ни слова.