Девушка мало ела, ненамного больше пила. Ее глаза, всегда такие живые и пытливые, смотрели сейчас равнодушно и отстраненно. Их выражение не меняли даже посещения отца и Тимеуса Агриппы. Фаришта лишь иногда кивала, показывая, что слышит их и понимает, но не больше.
Шива прекрасно осознавала, что ее девочка ужасно страдает. Но совершенно ничего не могла поделать - ни ее травяные отвары, ни разговоры помочь были не в силах, ведь душа фаришты, разделенная на двоих, до сих пор связывала Хоршед и Марка своеобразной энергетической ниточкой, не позволяя последнему отправится в мир иной. Мужчины не был жив, но и мертвым его назвать было нельзя, и связанная с ним девушка сейчас так же ощущала себя в неком пограничном между жизнью и смертью пространстве.
Два дня Шива провела в своей лаборатории без сна и отдыха, пытаясь выяснить, как разорвать эту связь и позволить охотнику наконец-то успокоиться, а Хоршед - выйти из своего потерянного, граничащему с безумием, состояния. В итоге царь фаришт силком затащил ее в спальню, где, оказавшись в постели, она мгновенно свалилась без задних ног, а потом любил ее, нежно и страстно. В какой-то момент демонесса позволила себе забыться и отдаться своему любовнику - все же натурой она была крайне любвеобильной, несмотря на свой возраст.
Но царь фаришт первым начал разговор, заставив вспомнить всю горечь и переживания прошлых дней. И сейчас, глядя на мужчину, она почти ненавидела его за фаришсткую невозмутимость и высокономерное отношение к окружающим.
Разумеется, Шива была в курсе его планов на дочь. Она была почти уверена в том, что смерть Марка была запланирована им с целью освобождения Хоршед от привязанности к мужчине. Она даже понимала его острое желание сделать ее своей наследницей и вспоследствии - царицей всех фаришт, переписав закон о наследовании престола только по мужской линии. Несомненно, ее девочка заслуживала таких почестей и справилась бы со всеми возложенными на нее обязанностями, если бы не злоба и недоверие к собственному народу. Но будет ли смерть любимого мужчины тем, что приблизит этот момент? Демонесса очень в этом сомневается. Скорее всего, результат будет кардинально противоположным…
Это все было так непросто… А Шива не любила сталкиваться со сложными задачами, потому и выбрала много лет назад уединенное существование. Она была далека от политических интриг, даже война между фариштами и демонами казалась ей глупой и потому - не стоящей внимания. Да, ее собственный и любимый сын погиб от рук фаришт и она, по идее, должна была испытывать ненависть к ним. Но не только сердцем, а столько головой она знала - Иалу, чье имя переводилось как “мечта”, погиб не из-за этой древней вражды. А из-за своей любви. А смерть из-за любви, по мнению Шивы, была самой благородной и лучшей на свете. Потому-то и не винила фаришт, которые, как и демоны, были заложниками жестокой, давней, абсолютно глупой, но традиции.
Потому-то в своей время она так легко приняла Шерити и Хоршед, а позже - и самого царя фаришт. Сама того не осознавая, именно Шива сделала первый шаг к примирению фаришт и демонов, хотя к этому совершенно не стремилась и считала, что умрет от старости, так и не застав мирного времени.
И вот теперь она любовница самого царя, живет в Золотом городе и даже разгуливает иногда в своем зверином обличье, до забавного нервируя крылатых. Заботиться о своем внуке, который, как ни странно, вызывает у тех почти благоговейный восторг и наслаждается любовью… Если бы еще не эта история с Марком… Может, тогда бы она сказала, что ее жизнь удалась…
Погрузившись в свои мысли, Шива не заметила, как мужчина в ее постели мягко привлек ее к себе, нежно поглаживая и возбуждая. Она отвлеклась только тогда, когда царь, прижавшись губами к ее обнаженной груди, ловко пробрался ладонью под складки ее кожаной юбки. И хотя демонесса была волчицей, от нежных касаний она заурчала не хуже заправской кошки. Кто же знал, что, спасая неизвестного фаришту в лесу, она когда-нибудь окажется в его постели и будет млеть от страстных и умелых ласк?