- С чего вы взяли, разрешите полюбопытствовать? - спросил пытливо Тимеус.
- А нельзя, - парировала Шива, особое внимание уделив зрачкам фаришты и коже под подбородком.
- За что же вы меня так не любите, а, госпожа? - капризно спросил мужчина, забавно поморщившись.
Шива презрительно прыснула, но ничего не ответила, прижавшись ухом к груди Хоршед и внимательно к чему-то прислушиваясь.
- А тебя есть за что любить, Ваше Величество? - спросила демонесса, перенося свое внимание на живот девушки и аккуратно постукивая кожу вокруг пупка. Если бы не волчьи ноги, да открытая жилетка, то и дела распахивающая и обнажающая грудь, женщина точь-в-точь была как заправский доктор. Чалмы бы ей еще, да. И очки.
- Большинство считает, что я крайне обаятельный и харизматичный мужчина, - мягко проговорил Тимеус, очаровательно улыбнувшись, - А еще я император. Царственная особа и все такое.
- Да-да, как скажешь, - скучающим голосом отозвалась демонесса, разглядывая и ощупывая бедра и колени девушки, - А еще ты скоро уедешь от нас, слава Создателю! Может, перенесешь отъезд? На пару-тройку дней пораньше?
- Ну нет, - задорно хохотнул Тимеус, - Мне здесь нравится. Думаю, я даже немножко задержусь. На недельку или даже две…
Шива угрожающе зарычала, бросив на мужчину быстрый, полный раздражения взгляд. Негромко рассмеявшись, император не торопясь поднялся с кресла и обошел постель, встав с противоположной от Шивы стороны. Демонесса, прищурившись, внимательно следила за его перемещением, а Тимеус в ответ просто улыбался. Когда император медленно сел на матрац, демонесса тихонько рыкнула, выражая свое недовольство. Тимеус лишь довольно хмыкнул, наклонился к Хоршед и выжидающе поглядел на демонессу. Шива недовольно хмыкнула и аккуратно накрыла свое подопечную одеялом, осторожно уложив ее тонкие руки поверх. Мужчина тут же взялся за ладонь и даже прилег рядом.
- Только смотри у меня, - предупреждающе погрозила пальцем женщина, - Не хулигань.
- Да что я сделаю-то, госпожа? - задорно ответил император, игриво вздернув бровь, - Так, составлю вашей девочке компанию.
- Может, еще и покормишь ее?
- Надо и покормить смогу. Пока Его Величество меня не очень ждет, я вполне свободен.
И ведь Шива выполнила свою угрозу! Через пятнадцать минут после ухода в дверь спальни постучалась и вошла миниатюрная фаришта, одетая в простую, крайне целомудренную тогу, прикрывающая ноги до самых лодыжек и полностью руки. Учтиво поклонившись лежащему на постели императору, который лишь немного изменил свою позу, уперевшись локтем в подушку и положив щеку на ладонь, поставила на столик широкий поднос, снова поклонилась и бесшумно вышла. Все это она сделала, не сказав ни слова, видимо, проинструктированная строгой демонессой.
Тимеус полежал еще минут пять, а потом, улыбаясь собственным мыслям, поднялся, чтобы, приподняв Хоршед, поудобнее устроить ее в сидячем положении. Не думал, не гадал, что ему, самому императору, придется вот так ухаживать за больным человеком (простите, фариштой) - поднимать, перекладывать и кормить с ложечки. Но это не то дело, с которым ему не справиться. Ему не с рождения было предначертано стать правителем, поэтому всякое повидал и пережил. Марк бы подтвердил.
Поставив поднос на постель, император стал аккуратно кормить девушку. Для этого он ласково просил открыть ротик и даже помогал себе руками, разжимая ей зубы и утирая крошки с уголка губ. Наверное, в этот момент он должен был чувствовать брезгливость, но отчего-то не чувствовал. Ну, болеет человек, ну и что с того? Не мужчина он, что ли, чтобы такую малость сделать для женщины, в которой искренне заинтересован?
И все-таки было что-то печальное в том, насколько равнодушно и безропотно принимала все ухаживания императора Шеда, раньше всегда такая самостоятельная и строптивая. Тимеусу определенно не хватало блеска в ее золотых глазах и презрительной усмешки. К счастью, даже несмотря на свое состояние, она не лишилась своей привлекательности и сейчас походила на крайне дорогую и очень хрупкую куколку, которой требовался очень тщательный уход.
После приема пищи девушку нужно было напоить. Вот с этим неожиданно возникли проблемы - почему-то слабое, разбавленное водой и подсахаренное, вино Хоршед пить отказалась. Ну, как отказалась… Просто почему-то не делал глотательные движения и в итоге сладкая розовая жидкость стекала по ее подбородку. Раз за разом вытирая капли, Тимеус терпеливо прижимал чашу к ее губам, но изменений не наблюдал. С водой и молоком вышло тоже самое. В итоге мужчина решил напоить ее из собственного рта - уложил тело девушки пониже, набрал воды в рот и прижался к слабым, совершенно не сжатым губам фаришты. И, о чудо! Хоршед наконец-то дернулась, сглатывая жикость.