— Не угрожай мне или Джессе. Я не хочу с тобой драться, но если до этого дойдет, я это сделаю. И тебе не победить меня.
Что-то промелькнуло в красных глубинах глаз Влада, и, не сказав больше ни слова, он отвернулся. Я с беспокойством посмотрела ему вслед, он был очень старым и могущественным, я не хотела, чтобы Брекстон находился рядом с ним. Мы как раз приступили к еде, так что для него это было удобным поводом отвлечься и отвернуться. Но это также говорило о его нерешительности с Компассами. Я бы и не подумала, что их репутация настолько глубока, что проникла в тюремную систему. Может быть, они произвели впечатление, когда пробыли здесь совсем недолго.
Пока мы шли вдоль буфета, царило молчание. На этот раз я даже не смогла найти достаточно еды, чтобы наполнить тарелку. Впервые с тех пор, как мы вошли в тюрьму, я была подавлена.
Я раздраженно уронила свой поднос и медленно опустилась на скамейку. Брекстон ухмыльнулся, усаживаясь рядом со мной.
— Столько всего мы пережили за последние несколько дней, и, наконец, ты расстроена из-за дерьмовой еды. — Он сверкнул двумя рядами ослепительно белых зубов.
Я взяла булочку, которую на самом деле можно было использовать как оружие. Она была как камень.
— Дерьмовой? — Я чуть не взвизгнула, швыряя этот камень на пол. — Эта еда настолько плоха, что ее следовало бы использовать для кормления преступников, которые сидят в камерах смертников в человеческих тюрьмах. Это действительно убило бы их.
В наших тюрьмах не было камер смертников. Когда за сверхъестественными преступниками охотились, многие из них получали немедленные смертные приговоры на месте, в основном потому, что это в нашей природе — давать отпор. Но наши законы гласят, что если ты спокойно принимаешь тюремное заключение, то сможешь сохранить рассудок. Именно по этой причине Влад, в жилах которого текла кровь миллионов людей, все еще сопротивлялся. Это был не совсем тот закон, с которым я всегда соглашалась, но это то, что у нас было.
Я ковыряла в тарелке кусочки дерьма, которые маскировались под еду. Напряжение охватило тело, когда на скамейку напротив нас опустилась крупная фигура. Я подняла голову, жалея, что не могу призвать своего волка. Я действительно была потеряна без нее.
Вновь прибывший был крупным мужчиной-вампиром, лысым, со шрамами на коже. У него была одна особенно неприятная рана: красная, выпуклая и вязкая, которая тянулась от уголка правого глаза до подбородка. Сначала он ничего не сказал. Думаю, он надеялся, что одно его появление сработает как устрашение. Мы с Брекстоном просто уставились на него, хотя у меня в руке снова был хлебный кирпич. Девушке нужно быть готовой. Просто к слову.
— До меня дошли слухи о твоем возвращении, Брекстон. — Его голос был тихим, и от него у меня по спине побежали мурашки. Он был мертв внутри — по голосу всегда можно определить, что в нем больше не осталось ничего хорошего. — И о маленьком волчонке, который прилип к тебе.
— В прошлый раз, когда ты заварил кашу, все закончилось плохо, — протянул Брекстон. — Для тебя.
Он ухмыльнулся, его зубы были слегка заострены.
— Ах, но на этот раз у тебя нет братьев. И вдобавок к этому у тебя довольно большая уязвимость.
Его взгляд остановился на моем лице, и мне захотелось отвернуться. Я чувствовала себя грязной от одного его пристального взгляда. Но я уже играла в эту игру раньше — не с сумасшедшим преступником, конечно, но я знала, что проигрывает тот, кто первым прерывает зрительный контакт. Возможно, я немного отдалилась от своего волка, но быть альфой никуда не делось, и я была настоящей альфой.
— Джессы более чем достаточно для прикрытия, — сказал Брекстон. У меня потеплело на душе от его комплимента. Компассы столько времени защищали меня, что я часто гадала, знают ли они, насколько хорошо я умею драться. Меня тренировали, я могла быть оружием. У меня просто не было в этом необходимости из-за четырех моих охранников.
Человек со шрамом еще мгновение смотрел на меня, прежде чем кивнуть.
— Джесса, теперь я понимаю, почему твой запах мне так знаком. Ты напоминаешь мне моего тюремщика… И у меня такие приятные воспоминания о Джонатане Леброне.
Вот черт. Наше бегство от радаров продолжалось недолго.
— Твой отец есть не только в одном списке, принцесса волков, — сказал он, вставая. — Еще увидимся.
Он ушел. Я не была уверена, понял ли он, что только что проиграл наше состязание в гляделках и доминировании. Поскольку он был вампиром, ему, вероятно, было все равно.