Я улыбнулась ему, но ничего счастливого не было в этой улыбке. Это была улыбка хищника, готовящегося к сражению, и мне было приятно увидеть, как его глаза сузились, переоценивая меня.
Когда он впервые напал на меня, я была человеком, была ночь и я была беззащитна. Во второй раз у него был пистолет и Понтиак.
— Это и близко не так весело, когда жертва отбивается, разве нет? — Я склонила голову. — Рид все равно заплатит тебе, даже если проиграешь?
Он зарычал и бросился на меня. На этот раз полностью охваченный кровавой яростью, он был быстрее.
Как много его было во мне? Сколько его умений, его разума вобрала я в себя, когда он вгрызся в мое тело?
Я снова прыгнула, перелетая через него, когда он сделал выпад. Но он схватил подол моей футболки, потянув вниз на себя. Мы грохнулись на пол и он обхватил меня рукой за талию, прижимая к своему телу. Мой кинжал улетел прочь.
— Уже не так весело, не так ли, Кэролайн? — его голос был низким, как у любовника.
Его гламур начал просачиваться и наполнять воздух вокруг нас, тяжелый и холодный, как туман. Его гламур не был похож на гламур Этана. Он не поддерживал, не выстраивал, не работал на любви. Он разрывал, просачивался и заражал.
Я застыла, когда от паники холодный пот выступил на моей коже, а кровь гулко забилась в ушах. Я вернулась обратно в ту темную ночь, к той мокрой траве, к той же руке, обвивавшей меня, разрывающим зубам, боли, горячей и острой, как молния.
Он хотел напугать меня. Он хотел, чтобы я съежилась, чтобы он мог закончить свое задание и избавиться от черной метки своей предыдущей неудачи.
— Селина заплатила мне, много, — сказал он. — Но Рид может заплатить мне вдвойне. Зависит от того, что я сделаю и насколько сильно это сведет с ума твоего бойфренда.
Маленькая часть меня — тень, которая хранила воспоминания о нападении — хотела уйти, проигнорировать то, что случилось, отступить в темную и безопасную часть моего разума. В ящик отрицания. Этой частью меня двигали страх и магия, которые были самыми могущественными врагами. Это было той же частью меня, к которой взывал его гламур.
Но эта часть меня не держала меч, не обрела семью, не охраняла свой Дом. Остальная я была сильнее, более опытная и менее напуганная. Я проигрывала битвы, но и выигрывала их, и я знала, что смысл всего был не в победе, а в том, чтобы собраться и идти дальше. Такова была жизнь.
Может, у меня больше и не было иммунитета к гламуру, но я определенно не собиралась вот так сдаваться. Не ему. Я оттолкнула ту часть себя, которая хотела спрятаться, закрыла ее там, куда его магия не могла добраться.
— Две вещи, мудак. Во-первых, что бы Эдриан Рид ни сделал с тобой, бледнеет — чертовски бледнеет — по сравнению с тем личным адом, который тебе устроит Этан Салливан, если ты хотя бы сломаешь мне ноготь. А во-вторых, мне не нужно, чтобы он или кто-либо еще сражался за меня.
Я ударила его локтем, попав в челюсть с приятным хрустом. Гламур испарился, когда он зарычал и поднял руки, чтобы вытереть кровь, которая катилась по его лицу. Я воспользовалась этим преимуществом, пытаясь ускользнуть по полу поезда, теперь скользкому от пота и крови, но он схватил меня за лодыжку. Я выругалась, ударив его ногой, пока он полз ко мне с окровавленными зубами, надеясь, что он откусил кусок своего языка.
Он потянул меня назад, впиваясь острыми ногтями в мою кожаную одежду. Я перевернулась на спину, и он победно улыбнулся, навалившись на меня.
— К твоему сведению, это была уловка, — сказала я с улыбкой, затем ударила его коленом в промежность — или попыталась. Он отклонил удар своим коленом, ударив меня спиной об пол достаточно сильно, чтобы перед моими глазами засверкали звезды. Быстрая карма для слишком большого эго, — подумала я, слыша тренировки Катчера у себя в голове.
— Я не мажу, — ответил Бродяга, но это было не актуально. Поезд качнулся, замедляясь, приближаясь к следующей станции.
— Учитывая, что я жива, у тебя целый год полетел к черту.
Когда он схватился за край сиденья, чтобы удержаться от падения, пока поезд замедлялся, я воспользовалась своим шансом, вонзившись указательными пальцами в изгиб его локтя. Он закричал, отпуская руку, и упал назад от резкого торможения.
Я вскочила на ноги, голова все еще кружилась от его удара, и ударила его в ребра, затем скользнула по полу, чтобы схватить свой кинжал.
Поезд остановился, и двери открылись. Мы оба посмотрели, как маленькая девочка в футболке в горошек запрыгнула внутрь, ее черные волосы были собраны в милые хвостики по обе стороны ее головы.