— Ты про огонёк, который видел в моих глазах?
— Да. Подожди… Кто ты? Ты не Марк… Что за чудеса?!
— Я в самом деле Марк. Откуда такие сомнения?
— Он не узнает тебя. Лесной удивлен и любопытен.
— Он видит светило сейчас?
— Да, но не так. Оно очень тусклое. В глазах Настоящего Марка оно было гораздо ярче…
— Хм…
Настоящего?! То есть, выходит — я всего лишь случайная подделка? Узнать получится только когда очнется Марк.
Если он очнется.
— Это светило — наше любимое солнце, Мэрон. Представляешь?
Змей приблизился на десяток шагов и принялся рассматривать меня с разных ракурсов. Выглядело это весьма забавно, но из-за частой потери зрительного контакта с излучением Аномалии, боль возвращалась, и мне было не до смеха.
— Солнце? Ради Бога, объясни, что произошло! Ты держишься под его взором, будто он вовсе не опасен! Это просто… Нет, я не нахожу слов, Марк. Это восхитительно!
— Знаю, звучит очень странно. Неправдоподобно.
— Странно, но ты здесь. Всё еще живой, и можешь говорить, хотя выглядишь так… Тебе нужен лекарь, Марк. Выглядишь ужасно.
— Всё заживет. Главное, что Вы целы. Я боялся, что Лесной пострадает.
— Боялся за него? Но это неправильно. Он убил столько людей… Ты представить себе не можешь. И ты за него боишься?!
— Да. Я боюсь, потому что без него ты перестанешь существовать. Помнишь, что я говорил?.. Ты есть, потому что есть твой мозг, а мозг живет с Лесным. Ясно?
Мэрон минуту думал над ответом и решил перевести тему.
— Марк, после этого ты вернешься? Ты уверен?
— Да. Скоро. Возможно, к тому времени пожарище еще не утихнет.
Я попятился, не упуская Аномалию из вида. Лесной неподвижно проводил меня взглядом. Он будто хотел что-то сказать мне, но никак не мог решиться. От этой мысли холодок пробежал по спине. Неужели сущность настолько разумна?
— Марк.
— Что-то не так?
— Да.
— Говори. Я постараюсь помочь, чем смогу, когда вернусь.
— Он чувствует голод, Марк.
Я остановился. Эта новость прозвучала, как пушечный залп в мирно спящей деревне.
— Ты уверен, Мэрон? Ведь для него контакт заменяет прием пищи. Мы контактировали несколько раз подряд. ТЫ УВЕРЕН В ЭТОМ?!
— Перед тем, как показаться тебе в удивительном месте… Помнишь, я говорил, что он наблюдает за ближним патрулем? Я сказал тогда: «здесь что-то странное». Он голоден. Лесной проголодался, Марк!
Глава 5.1
Какой бы страшной не становилась боль обожженного тела, её было недостаточно, чтобы отвлечь меня от мрачных размышлений, вызванных последними словами Мэрона. Мои раны вскоре заживут, а проблема Змея лишь усугубится. Он начнет охоту, и я не могу помешать этому. Пока чудовище голодно, Мэрон не сумеет оказать на него необходимого для выполнения задания влияния. Это тупик. Смертоносный тупик.
Как же мне преподнести эту новость мистеру Эйргону? О том, какие меры он может принять в складывающейся ситуации, даже думать жутко.
Проблема в том, что Лесной брезгует неразумной живностью. Иначе в Горденском лесу не осталось бы ни одного оленя или волка. Не зная усталости, он может догнать любое животное, даже если оно заранее почует страх. Лесной охотится именно на тех, кто не распознает его пугающего радиуса. Он не просто хищник. Он людоед.
Я прошел базу исследователей и остановился, различив треск ломающихся веток. Шум в ушах всё еще оставался очень громким. Спустя минуту меж деревьев показалась армейская машина, снабженная несколькими камерами.
— Марк! Мы видим тебя! — заговорили со мной через громкоговорители.
Дистанционно-управляемый зонд для сбора раненных остановился и раскрыл боковые дверцы. Мне протянули руки двое бойцов Службы Безопасности и помогли влезть внутрь.
— Марк, ты ранен? Что произошло в поселке? Прием, — спросил мистер Эйргон по связи.
Я вопросительно посмотрел на бойца и тот кивнул.
— Здесь есть микрофоны. В штабе услышат, говорите.
— Меня задело. Я не знаю… Не понимаю, что это было.
— Аномалия не пострадала? Прием.
— Лесной цел. Я видел его, пока шел сюда. Он сказал, что проголодался.
— Ясно. Обсудим это по твоему прибытию в расположение…
Судя по ответу мистера Эйргона, он был готов услышать эту новость. К тому же в данный момент его эмоциональную реакцию могли услышать многие подчиненные, что недопустимо. Старший Советник наверняка так спокоен, чтобы показать всем свою власть над ситуацией. Надеюсь — это не блеф.
Он перевел тему.
— Мы обнаружили след. По Эб-Гон ударило что-то сверху. Есть предположения, что это могло быть? Очередной фокус Аномалии? Прием.
Я не видел смысла скрывать то, что произошедшее связано со «звездой».
— Нет, я так не думаю… Звезда. Наверное, взрыв как-то связан с ней.
— Что еще за звезда? Откуда такие мысли, Марк?
— Перед последним контактом Лесной смотрел в небо, а после этого контакта я сам видел, как от звезды в мою сторону направился луч. Затем, похоже, произошел взрыв.
— Расскажешь об этом подробнее. Конец связи.
Зонд ехал медленно, покачиваясь на больших неровностях грунта, словно лодка, плывущая по реке. Через несколько минут пути я ощутил, что боль постепенно отступает. Настоящее тело, подстегиваемое таинственной подпиткой, принялось восстанавливаться. Это заставило меня задуматься.
С момента бегства из пылающего поселка прошло около двадцати минут, значит настоящий Марк скоро придет в себя (если он очнется, конечно). Когда аварийное отключение сработает, то реальный я наверняка потеряет всю последнюю полученную информацию. Нужно что-нибудь придумать на этот случай. Но что? Как мне передать ему знания, не вступая при этом с ним в контакт? Сейчас я могу только управлять его телом и принимать чувства. Пытаться записать информацию в здешний мозг из другого измерения казалось очень плохой идеей. Ведь запоминание подразумевает изменение, или наращивание нервных связей. Если что-то пойдет не так, я могу случайно убить сам себя, или сделать умственно отсталым. К тому же нужно будет представить систему, которую понимаю далеко не так хорошо, как уже созданные компьютер и антенны. Слишком рискованно. Значит, придется подключаться вновь, но не так, как сейчас. Мне нужны чувства, и… голос. Такой же, какой сейчас звучит в моей голове! А для этого нужно понять, как он формируется, и где.
Я с печалью посмотрел на лохмотья своей одежды. Оставить пометку на ней — не вариант.
— У вас не найдется клочка бумаги, и чего-нибудь, чем можно писать?
Бойцы переглянулись, один из них вытащил из кармана платок.
— Бумаги нет, это подойдет?
— Да.
Я взял из его руки кусок довольно плотного, но мягкого полотна, которым уже не раз вытирали пот. Писать по нему можно разве только что кровью: она как раз сочилась из нескольких особо обожженных мест.
«Внутренний голос. Узнай.»
Из-за большого размера букв мой импровизированный лист на этом закончился.
Я протянул платок обратно бойцу.
— Спасибо! Сообщи, пожалуйста, командованию, что этот текст ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно передать мне, когда я очнусь.
— Очнетесь? — с крайним удивлением переспросил он.
— Да. После такого, — я указал на себя, — мне следует отдохнуть хотя бы немного.
— Хорошо. Я сообщу.
Надеюсь, настоящий Марк поймет смысл послания и попросит рассказать ему о внутреннем голосе как можно детальнее. Тогда-то я и смогу наладить необходимую связь без лишнего вмешательства.
К приезду в позиции Службы Б. стало гораздо легче. Покрасневшая от ожогов кожа начала бледнеть, кровь полностью остановилась, а меня неудержимо потянуло в сон.
Иная реальность.
Марк быстро ощупал себя и по привычке облегченно вздохнул. Никаких ожогов. Подключение к самому себе оказалось отличной идеей. Однако, теперь он здесь, без возможности наблюдать за тем, что происходит в реальности. Ожидать в неведении несколько месяцев (а может и больше), пока на самом деле протекает одна секунда, было глупо. Нужно придумать, как ускорить ход времени до тех пор, пока настоящий Марк не узнает все о внутреннем голосе.