Волк, однако, понял это сразу. Издав свирепый рык, он принялся искать глазами пропавшего противника и очень быстро нашел: этот проклятый двуногий сейчас наседал на одного из двух его оставшихся подручных, и, несмотря на третий ранг, дела того были довольно плохи. На плече волка уже зияла глубокая кровоточащая рана, заставляя того подволакивать лапу и делая ее совершенно небоеспособной. Его противник, напротив, был абсолютно цел.
Вожак вновь устремился к противнику, но вновь не успел. Верткая добыча мгновенно оказалась возле второго его подручного, и в этот раз все обернулось даже хуже, чем в прошлый. Воздушный импульс, исходящий от рук этого странного двуного, оказался настолько силен, что третьерангового зверя просто сбило с ног! Более того, противник не дал ему ни мгновения для того, чтобы прийти в себя: он тут же очутился рядом с пытающимся подняться зверем, и его меч, блеснув вспышками злой громовой силы, с усилием прошел через защитный Ци, шерсть, а затем и плоть волка. Огромная рана, появившаяся сбоку на шее зверя, ясно свидетельствовала о том, что жить ему осталось считанные секунды.
Люк и сам удивился той легкости, с которой он расправился со зверем третьего ранга. Особенно его удивила резко возросшая мощность Эрда. Чего-чего, а того, что одного знака хватит для того, чтобы разобраться с духовным зверем третьего ранга, он не ожидал. Тем не менее, сейчас было не слишком подходящее время, чтобы рассуждать об усилении Эрда — лишние рассуждения во время боя ни к чему хорошему обычно не приводят.
Добив волка, Люк резко ушел в сторону, опасаясь нападения оставшихся противников. Напрасно. Вожак понял, что резким рывком его не достать, поэтому избрал другую тактику. Два уцелевших волка медленно приближались к юноше, стараясь взять его в клещи. В то же время они держались достаточно близко друг к другу, чтобы в случае, если тот решит атаковать одного из них, второй мог тут же прийти тому на помощь.
Глядя на такое поведение своих противников, Люк лишь усмехнулся. Теперь, когда волки были знакомы с его скоростью, застать их врасплох было почти нереально. Но кто сказал, что это была вся его скорость?
До сих пор эспер использовал лишь обычную, пусть и серьезно усиленную после познания сути ветра, Поступь Ветра. Но ведь начинал он свою медитацию с совсем другой целью.
Под недоуменными взглядами своих противников Люк вдруг поместил меч в ножны, находящиеся на поясе, а затем сложил пальцы в странную фигуру, точно такую же как тогда, когда он атаковал их собрата, а затем…
Вожаку казалось, что он уже привык к скорости своего противника и, оставайся она прежней, сумел бы вовремя прийти на помощь своему собрату. Однако новая скорость его несостоявшейся добычи не оставила ему никаких шансов. Стоит отдать ему должное: движение он рассмотрел. Не самое его начало, но вполне достаточно, чтобы начать реагировать. Если бы атака была на него самого, он бы даже смог увернуться, но… атака была не на него.
Понимая, что не успевает, вожак почти погибшей стаи на полной скорости кинулся к своему собрату, чтобы… на полном ходу врезаться в возникший из ниоткуда полупрозрачный барьер! Люк совсем не просто так поместил меч в ножны. Просто… ему были нужны две свободные руки!
Пока волк приходил в себя, с его раненым собратом все уже было кончено: очередной на диво мощный Эрд отправил его в полет, а мгновенно выхваченный из ножен меч поставил окончательную точку в его существовании.
Когда в него влилась очередная порция серой энергии, Люк счастливо рассмеялся. Давно он не чувствовал себя настолько живым! Эта его новая скорость была просто… головокружительной. Перемещаясь при помощи усиленной намерением легкости Поступи Ветра, эспер ощущал поистине непередаваемые чувства. Ему казалось, что вот-вот, и он на самом деле взлетит, устремляясь в небеса. Казалось, что нет на свете преграды, которую он не сможет преодолеть и противника с которым не сможет справится. В глубине души юноша понимал, что эти ощущения ложны, но сейчас всецело упивался ими, отдаваясь этому удивительно приятному чувству.
— Ну что, песик, потанцуем? — с дикой улыбкой на губах произнес юноша, глядя прямо в глаза последнему уцелевшему зверю. И матерый хищник, проживший на свете не один десяток лет и порвавший не одну сотню, а то и тысячу, глоток, увидел в этом взгляде свою смерть.