– Оставь меня здесь.
Я сжимаю его руку.
– Тише. Сюда приехал Матео. С ним его люди, они вооружены.
Это заставляет Джека замолчать: он понимает, что Матео убьет и его, если найдет.
Как хорошо, что сегодня высокий прилив: погрузить Джека на матрас будет не так уж трудно. Лишь бы пластик не порвался, зацепившись за доски. Надо быть крайне осторожными. Кики плетется рядом, таща за собой аквапалку. Ее тельце дрожит. Напрасно я беспокоилась из-за шума. Детям сейчас не до болтовни, не до слез и пустых пререканий. Они в ужасе. Полном, абсолютном ужасе. Поскорее бы уложить всех на матрасы и сбежать отсюда.
– Закатывай его сюда, – говорю я Марьям.
Малайка протягивает к Джеку руки, но тот ее останавливает.
– Нет. Подожди. Приподними меня. Похоже, сломано несколько ребер, но я все-таки постараюсь помочь.
Я опускаю его голову на доски и шепчу:
– Хватит геройствовать, Джек, и не шевелись. Давай, Марьям.
Она кивает и помогает перевернуть Джека на бок, а я подвигаю под него матрас. Услышав стон, Купер закрывает уши руками. Часть тела по-прежнему свисает с матраса, и я при помощи Марьям хватаю Джека за рубашку, зажимаю ее в кулаке и затаскиваю на матрас. Потом снова наклоняюсь к любимому и быстро целую – тайком от детей, пока те на нас не смотрят.
Марьям бесшумно заходит в черный океан, чтобы помочь нам с Кики спустить плот на воду. Она будет тащить его спереди, мы – подталкивать сзади. Держась свободной рукой за пирс, Марьям тянет матрас на себя. Я морщусь, боясь услышать звук лопающегося пластика. К счастью, обошлось: матрас гладко скользит по дереву, и мы с дочерью приподнимаем его с той стороны, где находятся ноги Джека. Опускаясь, плот чуть не подпрыгивает, и я изо всех сил стараюсь его выровнять, напрягая мышцы живота. Только бы Джек не свалился в воду. Получилось: матрас спокойно лежит на воде.
Мы спускаем второй плот, и Марьям протягивает руки, чтобы забрать Акмаля, визжащего от восторга. Затем кладет крошечное тельце сынишки на матрас и ждет меня и свою подругу. Вслед за Сити я спускаюсь с пирса. Малайка молчит, явно напуганная происходящим, но меня радует ее компания.
Вода прохладная, однако не ледяная. Одежда надежно защищает меня, хотя влага мгновенно просачивается сквозь ткань и тянет меня вниз. Я цепляюсь за борт матраса, и вдруг пальцы Джека накрывают мои и крепко сжимают.
– Горжусь тобой, – чуть слышно произносит он. Я целую его пальцы и перевожу взгляд на Кики и Купа, которые стоят надо мной, держась за руки. Больно видеть детей такими напуганными, но я все равно улыбаюсь и, широко раскинув руки, прошу их довериться мне и спуститься к матрасу.
Сейчас
20:15
Едва Купер погружается в воду, слезы не заставляют себя ждать, но я была к этому готова. Со всех сторон нас окружает черный, как ночь, океан, а единственным ориентиром служит остров напротив, еле мигающий крошечными огоньками. Как тут не испугаться?
– Я замерз, – хнычет сын, стуча зубами и дрожа скорее от страха, чем от холода. – И одежда вся мокрая! – Он говорит слишком громко и сообщает очевидные вещи, но это и понятно во время такого стресса.
– Ш-ш. Все хорошо, Куп. – Я держу сына между собой и Кики. А он все бьет и бьет ручками по воде, не замечая, какой шум создают его вопли. Боюсь, нас услышат, если он сейчас же не угомонится.
Невзирая на опасения, я отталкиваюсь ногами от пирса. Чем скорее уберемся отсюда, тем меньше опасность, что обитатели особняка услышат, как мой до смерти напуганный сын визжит и барахтается, словно разучился плавать. Сердце бешено качает кровь. Наконец, дрожа и тоже стуча зубами, я толкаю перед собой матрас, на котором лежит Джек.
– Заберись на Джека сверху, но будь осторожен, – шепчу я Купу. – Если матрас перевернется, мы не сможем затащить Джека обратно. И он утонет.
Я не оглядываюсь. В страшной гонке со смертью острову и Матео отведена роль преследователей. Они у нас на хвосте, дышат в затылок, хотят схватить и утащить за собой. Купер повис на матрасе и плачет, игнорируя мои слова. Кики тоже дрожит, лицо искажено ужасом, маленькие ноги болтаются в воде, как лапки беспомощного утенка.
Вода повсюду. Холодно. Хочется плакать. И темно, так темно, что я почти не вижу волн. Нахлебавшись соли, борюсь с тошнотой. Марьям шикает на Акмаля, присматривая, чтобы тот не сполз с матраса. Сити ревет, как маленький ребенок, дрыгая ногами и пытаясь толкать матрас. Все это начинает напоминать одну большую катастрофу. Нас услышат. Заметят. Застрелят.
– Будь очень осторожен, когда полезешь на Джека, – предупреждаю я сына. – Похоже, у него сломаны ребра. – Купер уже карабкается на матрас, но я прошу не спешить и выслушать меня. – Ложись между ног Джека и опусти голову ему на живот. А потом закрой глазки и постарайся поспать. – Я заставляю себя улыбнуться и целую его в мокрые щеки. – Ты все понял?
– Хорошо. – Куп дрожит, собираясь с силами, я его подсаживаю, и он пытается ухватиться за борт. Матрас качается, Джек придерживает его с обеих сторон, и тут Купер соскальзывает и падает в воду, а всплыв, вопит: «Мамочка!»
Надеюсь, мужчины, одержимые насилием, агрессией и местью, не услышат, как мы тут расшумелись. Так и подмывает рявкнуть на Купа, чтобы он наконец заткнулся, но окрик застревает в горле. Понимая, что ругань все только усугубит, я отталкиваюсь руками и перебираю ногами под водой, пока сын жмется ко мне.
– Просто держись за борт, Купер, ты меня понял?
Тут до меня доходит, что Кики тоже тихонько плачет, пытаясь толкать матрас и дрыгая ножками под водой. Она притворяется, что все нормально, но я-то знаю, что она напугана не меньше меня. Господи, как же страшно.
– Давай еще разок. Но очень осторожно. Кики, сможешь подержать матрас, пока я поднимаю Купера?
Дочь послушно кивает и хватается за борт, в то время как я снова подталкиваю Купа под попку, помогая вскарабкаться на матрас. На сей раз это ему удается, и я слышу, как Джек стонет от боли, когда мой сын разворачивается и ложится ему на живот. Жаль, что я не в силах помочь всем и сразу. К глазам подступают слезы.
– Прости, Джек, – говорю я.
– Эй, – доносится его шепот с другого конца матраса, – перебирайтесь ближе к моей голове и плывите рядом со мной. – Голос Джека напряжен, сдавлен. Наверное, даже дыхание причиняет ребрам нестерпимую боль.
Внизу – сплошная вода, а огни острова кажутся недосягаемыми. Нет ничего страшнее бессилия. Над стихией мы не властны. Остается лишь плыть. Марьям лежит на матрасе и пытается убаюкать Акмаля, ласково похлопывая по спине и напевая колыбельную. Рядом рыдает и барахтается Сити. Я смотрю ей в глаза и вижу в них отражение собственного страха.
– Осторожнее, – шепчу я Кики, пока та перемещается к голове Джека, держась за края матраса. – Не тяни слишком сильно. Иначе матрас перевернется.
– Мамочка! – раздается вой Купера. – У меня ноги свисают!
Что за вздорный ребенок! Неужели он не видит, что мы сами по шею в воде? Мне хочется отругать его, потребовать, чтобы тотчас замолчал. Но злюсь я лишь потому, что тоже очень напугана.
– Эмма, попробуй плыть спереди, держась за матрас, – предлагает Джек. – Кики, тебе лучше быть рядом со мной. А ты ложись, Куп.
Я плыву, стараясь удержать матрас кончиками пальцев. Тянуть его за собой сложнее, чем толкать сзади, но намерения Джека понятны. Он хочет, чтобы мы с детьми успокоились. Отвлеклись от мрачных мыслей. Перестали думать о том, где мы и что происходит.
Сити прекрасно плавает и не отстает от нас ни на сантиметр, благодаря чему матрасы скользят по воде бок о бок. Но я все время слышу ее всхлипы, и у меня тоже начинает трястись подбородок. Надеюсь, рано или поздно страх рассеется, как волны, что разбиваются о берег, мы успокоимся и поймем, что под нами всего лишь вода, и ничего более. Я с трудом подавляю желание просунуть ноги под матрас и держать их там. В дрожь бросает от одной мысли, что они свисают над черной пустотой.
– На острове есть бассейн, уютные кровати, теплые ванны и мороженое, – утешает детей Джек. – Потерпите. Скоро у нас все это будет.