Седой задумчиво уставился на меня.
— Кто-то подготовил ему эту яму, — сказал я. — Тот, кто держал с ним связь. Нужно проверить всех посетителей, кто к нему на зоне ездил.
— Да проверяли уже, — выдохнул начальник УГРО. — Ничего интересного. Там свидания краткосрочные, на пять часов в год максимум. А на долгосрок к нему никто не приходил.
Я снова подошел к конвойному.
— Ну, показывай, — сказал я. — Где вы там в тенёчке стояли?
Забинтованный угрюмо побрёл к кромке деревьев. Мы двинулись за ним. Под ногами хрустела хвоя, от прогретой земли тянуло пылью и прелым корнем.
Мы вышли к деревьям. Тень здесь была густая, такая, в какую так и тянет спрятаться в жару любого нормального человека.
— Вот тут, — пробормотал он. — Здесь мы стояли.
Я оглядел землю, стволы, примятую траву, потом ткнул пальцем в одно дерево.
— Подойди-ка сюда, дружочек. Вот к этому дереву встань.
Он послушно подошёл.
— Встань, встань. Чего замер? Не стесняйся. Спиной прижмись к дереву.
Парень встал спиной к стволу. Я шагнул ближе, взял его за лоб ладонью и чуть подал назад. Несильно. Ровно настолько, чтобы затылок ткнулся в кору.
— Ай… больно, — сразу выдохнул он.
— Совпадает, — сказал я и отвёл его в сторону. — Отойди.
Потом показал остальным на ствол.
— Смотрите. Видите следы крови? Аккурат в том месте, где у него бинт на затылке, — я ткнул испытывающим взглядом конвойного. — Сам расскажешь или мне выложить?
Тот помолчал несколько секунд, глядя в землю.
— Сам, — наконец, выдавил он. — В общем… никто нас по голове не бил. Мы тут в тенёчке ждали. Думали, ну куда он денется? В наручниках, поломанный, что его сторожить, там три метра. Перекрикивались с ним сперва. Потом он замолчал. Мы подошли к яме, а его нет. Будто исчез. Испарился.
Он потёр бинт и продолжил уже тише:
— Ну… испугались. Побег из-под стражи… Сами знаете, что нам за это будет. И решили… — он снова замялся.
— Инсценировать нападение, — дополнил я. — Ну давай, давай.
Конвоир прочистил горло.
— Да. Мы договорились, я напарника своего, в общем, по голове палкой оприходовал. Тот отключился. А самому пришлось вот… затылком о дерево биться. Сильно не мог, только кожу рассёк. Сами понимаете, сам себя сильно не ударишь.
— Твою мать… — Седой схватился за голову. — Это ж как теперь всё наверх докладывать?
— Как есть. Таких артистов гнать поганой метлой из органов, — сказал я. — В любом случае.
Седой тяжело выдохнул, глядя то на яму, то на конвойного, то на меня.
— Спасибо тебе, Илья. А мы голову сломали, как да что. Что за, блин, Кентервильское привидение такое, исчез как и не было. А яму досконально обшарить даже ума не хватило. Ну и так же видно было, что пустая.
— Видно, — сказал я. — Только видно не всё.
— Как ты понял?
— Ловчая яма на открытой местности. Обычно её делают на звериной тропке, под покровом деревьев, чтобы глазом не цепляло. А тут хитрая яма. Выкопали специально под человека. И землю ведь куда-то вывезли, не рядом же кучей сложено. Значит, готовили с умом. Получается, на свободе у Маэстро есть помощник. Или помощники.
— Всё сфотографировал? — спросил Седой у криминалиста, когда тот щёлкнул камерой в последний раз и опустил аппарат на грудь.
— Да, всё.
— Ладно, грузимся тогда.
Народ уже начал расходиться к машинам. Местный опер первым рванул в тень, забинтованный конвойный поплёлся за ним, а криминалист уже убирал камеру в кофр, когда я сказал:
— Погодите. Глубину ямы-то не измерили.
Криминалист остановился, хлопнул себя по лбу и поморщился.
— А-а… да, точно.
Полез в сумку за рулеткой. Я протянул руку:
— Дай сюда. А то ещё и это как-нибудь не так измеришь.
Он сжал губы, но рулетку отдал. Я обернулся к Щупину.
— Пошли со мной. Поможешь.
Тот сперва сделал вид, что не понял, к кому обращаются, потом всё же отлип от машины и двинулся следом. Мы вернулись к краю ямы. Солнце лупило прямо в спину, внизу лежала густая тень, и от этого дно казалось ещё дальше. Щупин молчал всю дорогу, потом всё-таки заговорил. Видно, не выдержал.
— Признаться, впечатлён, — сказал он, глядя не на меня, а в яму. — Как вы так всё распознали. Но это ничего не меняет. Я по-прежнему считаю вас неуравновешенным и не способным достойно нести службу в органах следствия.
Я посмотрел на него и усмехнулся.
— Меньше слов. Давай, спускайся. Подержишь рулеточку, а я скину верёвочную лестницу вниз.