— «Мороз, ты всегда спешил к финалу, а я люблю увертюры…»
— Да это можешь пропустить, — сказал я.
Абрамов кивнул и пошёл дальше.
— «Первая уже сыграна».
— Первая уже сыграна, — повторил я. — Значит, он кого-то уже пришил. Понимаешь?
— Ну да… Так, читаю дальше, — пробормотал генерал. — «Ты к ней опоздал. Ищи там, где в прошлый раз остановилось время».
— Вот. Вот тут и надо искать, — сказал я и снова ткнул пальцем в фото из дела. — В этом доме, видишь? Ищи там, где в прошлый раз остановилось время.
— «Ты сам это видел и просто не придал значения», — продолжал генерал.
Дальше была точка. Абрамов шумно втянул воздух и дочитал:
— «Запоминается последняя фраза». Подпись: Маэстро.
Он поднял на меня глаза, потом снова опустил их в листок, силясь сложить в голове пазл.
— Чёрт… — выдохнул генерал и почесал лысину. — Ты гений просто, Мороз. Ты расшифровал его послание. Но что нам это даёт в конечном итоге?
— А то, — сказал я. — Что его первая жертва после побега, скорее всего, находится в этом чертовом доме. И возможно… она еще жива. Ведь не зря же он затеял с нами такие игры.
— Сука… — выдохнул Абрамов и тут же схватился за трубку телефонного аппарата. — Алло! Это Абрамов! Машину, водителя, быстро к крыльцу!
Он вскочил, чуть не опрокинув кресло, подхватил портфель и спешно направился к двери.
— Едем, Илюша, едем.
— Скворечник закрой, — сказал я.
— Чего? — обернулся генерал.
Я опустил взгляд ниже, на его ремень.
— А! — воскликнул Сергей Сергеевич и быстро застегнул ширинку.
Глава 5
— Да куда ты прешь? — ворчал генерал на своего водителя, когда служебная машина в очередной раз ухнула колесом в яму, и нас качнуло на сиденьях. — Глаза разуй!
— Сергей Сергеевич, — оправдывался водитель, вцепившись в руль, — вы же сами приказали быстрее.
— Тебе только трактор в колхозе по полям водить, — бурчал Абрамов, ёрзая на сиденье и придерживая портфель.
Я слушал его и понимал: волнуется Абарамов, вот и ворчит. Сто лет уже генерал не выезжал на места преступлений, отвык. То, что он вообще согласился ехать, было делом из разряда редких. И причина была не в служебном рвении. Ему просто хотелось, да что там, позарез было нужно лично убедиться, что я прав, что старый охотничий пёс ещё не потерял чуйку.
Что он не ошибся: я ещё могу взять след и вернуть покой и ему, и городу.
— Вот и нужный дом, — сказал я, когда машина свернула к самому краю коттеджного посёлка и остановилась.
Генерал, кряхтя, выбрался наружу, одёрнул пиджак на объёмистом животе и тревожно оглядел тёмный фасад, калитку и лес за домом. Потом повернулся ко мне.
— Оружие есть?
— Ты же мне так и не выдал табельное.
— Ай, точно… ну ладно…
— Но кое-что имеется… — я подмигнул, потянулся к заднему сиденью, взял сумку и вынул оттуда обрез.
Сунул его под рубаху, прижимая к боку. Абрамов только покачал головой и тяжело вздохнул:
— Ой, Мороз, ой, Мороз… Подведёшь ты меня под монастырь.
— Сам понимаешь, — сказал я. — Где орудовал маньяк, туда без оружия не ходят. А местные опера ещё не приехали.
— Ну пошли, — проворчал он. — Может, неправильно ты всё расшифровал, может, не так понял, так что ничего там и нет. Сам будешь потом перед операми оправдываться, чего мы тут шастаем и их вызвали. Если что…
— А ты вообще, Сергеич, сидел бы в кабинете, — сказал я. — Я бы и сам тут всё проверил.
Он посмотрел на дом, на чёрные окна и тихо проговорил:
— Нет, что-то на душе скребёт. Чует сердце. Если тут первая жертва, то… Ай, ладно, что разговаривать. Пошли.
Калитка оказалась заперта. Генерал дёрнул за ручку, попробовал ещё раз, потом развёл руками.
— И как теперь?
— Сейчас через забор перелезу, — сказал я и уже подтянулся, цепляясь пальцами за верхний край.
— Да я про то, что… тут жилое, и вообще это незаконное проникновение…
Я уже был на той стороне. Спрыгнул тихо, подошёл к калитке изнутри и щёлкнул замком.
— Проходите, товарищ генерал.
Тот, раздувая щёки, неуверенно вошёл.
— Тихо слишком, — проговорил он. — Собаки нет, людей не слышно, музыки какой… Точно никто тут не живёт. Может, и Маэстро здесь тоже не появлялся.
Сергеич что-то удивительно много говорил — видно, всё больше волновался. Давно, видать, трупов не видел.
— Вперед, — сказал я.
Дверь в дом оказалась открыта настежь. После яркого солнечного света внутри стояла темнота, будто мы шагнули в склеп. И прохлада там была такая же — мёртвая. Сразу ударил в нос кисловатый металлический запах. Этот я ни с чем не спутаю. Так пахнет кровь. Много крови.