Выбрать главу

– А о чем рассказывать? – робко, покраснев, спросил тот, что был помоложе, Микола.

– Сколько вы здесь проживаете? – спросил Володя. – С какого срока?

Нормальный вопрос. Посмотрим, что ответят.

– Да с неделю... – переглянулись они. Что характерно, куда-то подевался их акцент, на котором они поначалу настаивали. Должно быть, со страху. Девицы наши тоже хороши. Нет чтобы сначала проверить документы, хотя бы насчет семейного положения. Уж если не по службе, то хотя бы из женского любопытства. Так нет, сели с ними пить. Уже пропустили, судя по разрумянившимся личикам, по паре «рюмок чая».

Может, хотели таким образом развязать им языки? Вот и воспользуемся.

– Точнее, – жестко приказал я. – С какого числа?

– С понедельника? – переглянулись они. – Вроде да. Точно, днем прибыли.

А банкир был убит вечером. Впрочем, они не похожи на тех, кто убивает по заказу. Кишка тонка. И губы дрожат. Особенно у Миколы.

То есть он робеет, а не боится. Есть тут разница, что ни говори.

– В тот день вечером выстрелом из вашего дома был убит человек, – сказал Володя. – Что-нибудь слышали?

Опять точный вопрос. Делаем успехи. Сколько бы они ни переглядывались, ложный ответ их выдаст. Каждый, кто захочет соврать, побоится, что его приятель ответит по-другому. Сейчас бы их развести по разным кабинетам.

Володя меня понял. Кивнул и взял за локоток Дмитро, отвел его на кухню. Мне достался Микола, самый колющийся.

Слово, кстати, точное – «колоть». Иное полено будешь колоть и так и этак, а оно не поддается. А другое – с первого удара. Микола мне показался именно таким.

– Вопрос слышал? – спросил я, придвигаясь к нему поближе.

Пусть попробует соврать, если не понимает, с кем имеет дело.

– Да не знаю я ничего, – потупился хлопец. – Мы в Лужники ездили за товаром. Пока взяли, пока пересчитали, сдали в камеру хранения...

– Какого вокзала? – спросил я.

– Киевского, какого... – буркнул он.

– Стой здесь! – приказал я. – А вы смотрите, чтобы не сбежал, – сказал я практиканткам Свете и Люде. И направился на кухню.

– Ну что? – спросил Володю. – Во всем сознался или колется только в частностях?

И подмигнул при этом ему. Понятливый малый. Хороший следователь из него получится со временем, если не сбежит из-за такой зарплаты, которой хватает только для того, чтобы дотащиться до места работы.

Помню, свой ваучер я сдал в некое акционерное общество, названия уже не помню, которое время от времени присылает мне приглашения прийти за дивидендами. Обычно я звоню туда по телефону и спрашиваю: сколько набежало. Всякий раз получается, что названной суммы не хватает даже на метро туда и обратно.

– Где вы были в понедельник вечером? – спросил я.

– Кто, я? – не понял Дмитро.

Наверное, «вы» он воспринимает как местоимение во множественном числе, и только. Значит, пока не допрашивали в так называемых органах следствия.

Впрочем, возможно, придуривается. Или тянет время.

– Ну не я же, – хмыкнул я.

– А что я, помню? – спросил он с вызовом.

Идиотская манера – отвечать вопросом на вопрос. Если позволить, допрос снимут с тебя. И еще заставят расписаться в бланке допроса.

– Здесь я задаю вопросы, – сказал я тоном следователя НКВД из фильмов о культе личности и его последствиях.

– В понедельник, когда вы только сюда переехали, – деликатно вмешался Володя.

– Ну так бы и сказали сразу: в понедельник! – оживился Дмитро. – Так мы сразу на рынок махнули. Сначала на Черкизовский, потом в Лужники. Только под ночь вернулись. Не одни, правда...

– С девушками? – спросил Володя.

– Ну. Знакомых встретили. Пригласили.

– Товар куда дели? – спросил я нетерпеливо. Еще ударится в воспоминания о проведенной ночи, если не остановить.

– Как – куда? – опять не понял он. Или собирался вывести меня из равновесия, или уж таким уродился.

– Да. Куда? – Я постарался взять себя в руки.

– А на вокзал. Куда еще?

– Квитанция есть? – спросил Володя.

– Микола! – вдруг крикнул Дмитро. – Квитанция у тебя?

– Бис его знает! – отозвался Микола. – Мабуть, у тебе?

– Все разговоры при нас только на русском, – предупредил я.

Он молча кивнул, стал шарить по карманам. Действительно, черт его знает. Чего только не было в его карманах! Обертки от презервативов, автобусные билеты и малоотличимые от них карбованцы.

– Нашел? – снова крикнул Дмитро, продолжая безуспешные поиски.

Мы с Володей переглянулись. Ваньку валяют эти коммерсанты фиговы или действительно такие лопухи.

– Надо бы их снова воссоединить, как Украину с Россией, – кивнул я на портрет Богдана Хмельницкого, красовавшийся на карбованце.

Володя отвел Дмитро в комнату. Там они озадаченно уставились друг на друга.

– У тебе була, – сказал Микола.

– Все разговоры только на русском, – противным протокольным голосом напомнил Володя.

Они сопели, бледнели, кряхтели и покрывались потом, шаря по карманам, потом по ящикам шифоньера с зеркалом.

Похоже было на правду. Незадачливые коммерсанты, которых обворовали. В принципе можно было закругляться. Но что-то останавливало. Было предчувствие: что-то они все-таки знают, хотя сами об этом пока не догадываются или не придают этому значения.

– Этих девушек вы хорошо знали? – спросил Володя.

– Люся и Оксана, – выпрямился Микола. – А что?

– После них вы видели квитанцию? – продолжал Володя.

Они переглянулись, пожали плечами. Или великие артисты, или...

Кажется, я понял Володю. И в целом мысленно одобрил. Квитанции, то бишь этих девиц, найти легче, чем киллера. Тогда ребята из благодарности расшибутся в лепешку и постараются вспомнить. Еще не факт, что знают, не факт, что смогут или захотят что-то вспомнить, но все же...

– Долго они были у вас? – спросил я.

Они снова переглянулись. Ни черта ведь не помнят. Только головную боль после вчерашнего и помнят...

– В среду ушли, – упавшим голосом сказал Дмитро. – Вот лярвы!

– Полегче! – хором сказали Люда и Света. – Сами кто?

Прорезались наконец. Хотя бы в качестве обиженных дам.

– Вы помните, как они уходили, – спросил Володя, – вы это видели?

Опять в точку. Я, пожалуй, возьму его к себе, в следственную бригаду.

– Не помню... – понурил голову Дмитро.

Микола молчал, уставясь в пол. Даже захотелось им помочь. Пропадут ведь вдали от батьковщины среди ворогов москалей.

Володя опять понял меня с полувзгляда.

– Где они торгуют? – спросил он.

– В Лужниках, говорил уже, – угрюмо и обиженно ответил Дмитро.

Я не помнил, чтобы он говорил о чем-то подобном, но решил промолчать.

– Если мы вам найдем их... – начал Володя, испытующе глядя на хлопцев. – Поможете нам?

– Да в чем? – приложил руки к груди Микола.

– Поможем, поможем, – поспешно закивал Дмитро.

– Договорились, – сказал я.

Риск, конечно, был, если говорить о потерянном времени, которого постоянно не хватало. А эти хлопчики, выходит, сидели тут всю неделю, бражничали, отсыпались. До киллеров ли им было? Что они могли увидеть? А то же, что могли бы увидеть другие жильцы дома. Теперь я понял, почему они могли нам пригодиться.

Не сегодня завтра они уедут. А жильцам – оставаться. Потому и осторожничают они, даже если что-то знают. А этим чего бояться?

7

В Лужниках, куда мы добирались, попадая в пробки и совершая объезды, нужные нам киоски мы нашли не сразу.

Там сегодня торговали какие-то смуглые брюнеты. Хотя что значит «какие-то»? Наверняка бакинцы, дружный народ. Никого из посторонних в свою «коза ностру» не подпустят. Хохлушкам еще доверяют.

Я посмотрел на побледневшие лица хлопцев. Вернее, посеревшие. Столько пить и заниматься черт знает чем, вместо того чтобы везти товар домой...

Я подошел к киоскам, предъявил удостоверение. Меня встретили спокойно. В глазах немолодого азера был только вопрос: сколько? И даже нетерпение: ну же! Вас тут много, ментов, ошивается. И всем отстегни. Но тех он хоть знает, помнит наизусть, кому сколько. А нас он видит впервые.