— Потапов захотел большего?
Иван поднял глаза от тарелки. Вика смотрела на него с тем самым вниманием, которое он уже успел в ней узнать и оценить.
— Да, — сказал он. — Ему теперь недостаточно просто доли от дел Вахо.
Она кивнула.
— И он хочет влезть в Энск?
— Да.
— Решил там поставить свое предприятие?
Он невесело усмехнулся.
— Ты, как всегда, быстро считаешь.
— Для этого совсем не надо быть гением. — ответила Вика наливая чай себе и Ивану.
— Потапов уже не хочет просто получать свою долю от дел за прикрытие, — сказал Иван. — Хочет для начала поставить свое небольшое предприятие. Туда главным своего человека. Свою бухгалтерию. Все будет независимое от Вахо. Сначала, это не будет проблемой, но потом, со временем, обязательно станет.
— То есть, он хочет постепенно подмять все там под себя. — кивнула Вика.
— Именно.
— А с тобой он говорил потому, что примерял на роль своего человека в Энске
Иван поднял на нее взгляд.
— Примерял.
Вика взяла свою кружку и немного отпила из нее.
— И ты, конечно, не пошел ему навстречу.
Иван задумчиво покрутил в пальцах вилку, а потом отложил в сторону.
— Нет.
— Я так и думала.
— Почему?
— У тебя сейчас лицо именно такое.
— Какое?
Она чуть пожала плечами.
— Как у человека, который отказался от предложения и теперь просчитывает, во что ему этот отказ встанет.
Иван кивнул,
— Признаю твою правоту. Твой дед тебя не зря натаскивал.
— Это не только дед. Просто за прошедший год, ты для меня стал более предсказуемым. — улыбнулась Вика.
Он снова взял вилку и начал есть. Видно было, что голоден, просто раньше не хотел этого признавать. Несколько минут они молчали. За окном проехала машина, где-то в соседнем подъезде громко хлопнула входная дверь на мощной пружине. В на кухне было тепло, вкусно пахло, тихо тикали настенные часы. Обычный московский летний вечер. Но и Вика, и Иван уже понимали, что с этого вечера в их жизнь вошло что-то еще. То, что раньше можно было оставить снаружи, а теперь нет.
— Для Вахо это серьезно? — Спросила Вика.
— Да.
— А для тебя?
— Тоже.
— На сколько?
Иван положил вилку на стол.
— Если Потапов полезет в Энск так, как я думаю, то это уже не просто разговоры. Это будет передел. Пока тихий. Но только пока.
Вика кивнула, принимая ответ без лишних слов.
— Значит, тебе придется во всем этом учавствовать?
Он посмотрел на нее внимательнее.
— Ты хочешь спросить, будут ли проблемы
— Нет, — спокойно ответила Вика. — Я и так понимаю, что будут. Хочу понять, насколько близко это уже подошло к тебе.
Иван не ответил сразу.
Потом сказал:
— Пока не вплотную. Но уже близко.
Вика кивнула и улыбнулась.
— Хорошо.
— Что именно хорошего?
— То, что ты мне сейчас не соврал.
Он посмотрел ей в лицо.
— Я тебе очень редко вру.
— По-крупному — да. Редко.
Она сказала это спокойно, без укола, почти ровно. Но он понял, о чем речь. Не о Потапове и не о Вахо. И даже не о нынешнем разговоре. А о чем-то старом. О том, что так и стояло между ними не названным. Иван выдержал ее взгляд и уточнил
— Бывает, что не договариваю…
Вика смотрела, как он отодвинул пустую тарелку в сторону и взял в руки чашку с чаем.
— Иногда, — сказала она, глядя не на него, а на эту чашку, — мне кажется, что я знаю тебя дольше, чем должна.
Иван ничего не ответил.
— Не как мужчину, — добавила она. — Не как друга Юры. А как будто видела где-то раньше. При не хороших обстоятельствах…
Он поднял глаза. Вика встретила его взгляд.
— Я не спрашиваю сейчас. Не бойся.
— Я не боюсь.
— Нет? — она чуть склонила голову. — Тогда хорошо.
Пауза затянулась. Потом Иван тихо сказал:
— Когда придет время, я сам все расскажу.
Вика кивнула.
— Вот это я и хотела услышать.
Она не стала спрашивать больше. И в этом было, пожалуй, больше доверия, чем в любом признании. Иван допил чай и поставил чашку на стол.
— Ты ведь и так многое понимаешь, да?
— Да.
— И все равно здесь, со мной.
— Да.
— Почему
Вика едва заметно улыбнулась. Не не игриво, а скорее чуть устало.
— Потому, что ты не пустой, Иван. Ты большой, сильный и настоящий, а не картонный как мальчики из приличных семей вьющиеся вокруг меня. А самое главное, я вижу что ты меня любишь. По настоящему, так как каждой женщине хотелось бы, чтобы ее любили…
— Ты ведь хорошо знаешь, на кого я работаю?