Вахо посмотрел на Ивана прямо.
— Я хочу тебя туда на постоянку поставить.
Иван не дернулся, но внутри напрягся.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Не ездить в Москву набегами, а жить там. Руководить. Вести дела. Открывать новые направления. Смотреть за людьми. Ты деньги считать умеешь, с людьми разговаривать умеешь, не боишься крови. Мне такие нужны.
Иван молчал. Вахо поощряюще улыбнулся.
— Что ты вдруг как девочка застеснялся? Это повышение, а не ссылка.
— Я понял. Просто немного неожиданно.
— А ты думал всю жизнь по Энску кататься? Нет, Ваня. Ты уже вырос из коротких штанишек.
Он налил себе воды.
— Подбери и купи себе хорошую трешку в кооперативе где-нибудь на западе, или юго-западе Москвы. С деньгами решим. Только не барак какой-нибудь, а нормальную квартиру с хорошим ремонтом. Чтобы можно было жить красиво. Чтобы не стыдно было молодую жену туда привести.
Иван чуть усмехнулся.
— До жены еще дожить надо.
— А чего тянуть, ты парень умный, видный, не мальчик уже. Нужно остепениться, да и о наследниках подумать, кому все потом оставишь. Есть уже кто на примете? — Подмигнул Вахо.
Вопрос прозвучал легко, почти между делом. Но Иван почувствовал, что это не праздное любопытство.
— Да, есть девушка. — кивнул он.
— У тебя с ней все серьезно?
— Да.
— Это хорошо. Мужик без настоящей женщины рядом часто начинает дурить. А с хорошей женщиной, наоборот растет и становится человеком. Она местная?
— Нет. Из Москвы.
— Даже так. — Вахо кивнул и улыбнулся. — Значит, судьба сама тебя туда тянет.
Иван не стал развивать тему.
— Посмотрим.
— Конечно посмотрим, — спокойно согласился Вахо. — Торопить не буду. Но готовься. Москва — это не Энск. Там все серьезней.
Повисла короткая пауза. Потом Вахо будто между прочим спросил:
— А здесь у тебя как с кругом общения? Кто рядом?
Иван пожал плечами.
— Да особо никого. Свои афганцы, с кем работаем. Пацаны проверенные.
— Еще?
— На тренировки в зал хожу. Там народ разный. Спортсмены, молодежь. Некоторых уже неплохо знаю.
— Каратисты небось всякие?
— И каратисты есть. И боксеры. И борцы.
Вахо усмехнулся.
— Э-эх, я и сам в молодости любил на ковер выйти, а сейчас потяжелел, обрюзг. Вот прямо тебе скажу, я по-хорошему завидую тебе Ваня.
Иван вежливо улыбнулся.
— Да вы и сами еще ого-го, Вахтанг Отаевич. Руку жмете так, что пальцы слипаются, а если приобнимете, так косточки трещат.
— Ну да, — с удовольствием кивнул Вахо — еще немного осталось силушки, но, к сожалению, уже не то…
Потом, немного помолчав, добавил
— Молодец, что продолжаешь тренироваться. Это хорошая привычка. Присмотри там среди спортсменов нормальных ребят. Сейчас время непростое, нам понадобятся еще люди. Надежные и с умом. Чтобы легкие деньги в голову не ударили…
— Присмотрюсь, Вахтанг Отаевич.
Вахо откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Ивана.
— Ты мне нужен сильным, Ваня. Москва — это уже следующий уровень. Там уже не только кулаками решают. Там решают головой, связями, а где-то и силушкой, куда же без нее. Слабому и ум со связями не поможет. Нагнут или, что еще хуже, загнут.
— Понял.
— Ладно. Ты кушай.
Иван хмыкнул.
— Спасибо, Вахтанг Отаевич. Наелся уже, больше не лезет.
— Ну, тогда езжай отдыхай. Но в голове держи: скоро многое поменяется. И для тебя тоже.
Иван поднялся.
— Спасибо за доверие.
— Заслужил, Ваня… заслужил, — Кивнул Вахо. Потом улыбнулся. — И девушку свою московскую смотри не упусти. Если девушка хорошая, за нее крепко держаться нужно.
Иван кивнул и вышел. Когда дверь закрылась, Вахо еще несколько секунд смотрел ему вслед.
Старый «жигуль» цвета спелой вишни остановился у кирпичной пятиэтажки, стоявшей среди десятков точно таких же типовых домов. Из машины неторопливо вылез худой мужчина лет сорока пяти, в светлом пиджаке, с аккуратной бородкой клинышком и небольшим кожаным дипломатом. Внешне мужчина был похож на художника или учителя.
На самом деле звали его Боря Холст и был он домушником, завязавшим со старым ремеслом и перешедшим на службу к Фролу. Когда-то Боря действительно немного рисовал. Потом понял, что чужие квартиры открываются легче, чем двери в художественные училища.
В нужный двор он вошел спокойно, не озираясь. Остановился у клумбы, закурил, будто задумавшись, а сам в это время сканировал обстановку. Он постоял пару минут, и не заметив ничего подозрительного, бросил окурок в клумбу и размеренным шагом зашел в третий подъезд.