Вика сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и быстро правила карандашом распечатанный черновой текст своей новой статьи. Рядом с на столе лежали раскрытые блокноты, несколько листов со статистикой и несколько фотографий, сделанных возле одного из московских спецраспределителей и внутри него.
Дверь кабинета приоткрылась.
— Виктория Сергеевна, к вам можно? — осторожно заглянул пожилой редактор отдела международной и общественной проблематики Семен Аркадьевич.
— Конечно, Семен Аркадьевич.
Он вошел внутрь, прикрыв дверь, и сразу заметил разложенные на столе фотографии.
На одной из них была очередь возле обычного гастронома. На другой — витрина закрытого распределителя с аккуратно выставленными банками икры, импортными коробками, финской колбасой и французским коньяком.
Редактор тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.
— Вы, все-таки, решили дописать этот материал.
— А почему нет? — Вика подняла на него глаза. — Разве это неправда?
— Правда, — спокойно согласился редактор. — Но правда ведь бывает разная.
— Это как? — Вика недоуменно уставилась на редактора.
— Одна правда помогает стране стать лучше, а другая, начинает ее раскачивать и лить воду на мельницу ее врагов.
Вика раздраженно отложила карандаш.
— Семен Аркадьевич, но ведь именно из-за таких вещей люди сейчас и злятся. Теперь уже глаза не замазать и люди все видят. Одни должны стоять по три часа в очереди за маслом и колбасой, а другие получают все через спецраспределители и это все совсем другого качества. Почему для партийной и руководящей номенклатуры существуют отдельные магазины, отдельные санатории, отдельные больницы? Мы постоянно говорим о равенстве, о одинаковых возможностях для всех граждан нашей великой страны, а на деле, она разделена на тонкую номенклатурную прослойку и всех остальных, вынужденных доставать элементарно необходимые вещи.
— Но и вы, Виктория Сергеевна, происходите из семьи высокопоставленных военных, закончили МГИМО, куда редко попадают дети обычных советских граждан. Вы с рождения пользуетесь всеми теми благами, за которые в своей статье пытаетесь бичевать ту самую номенклатурную прослойку, к которой сами и принадлежите. — С усталой улыбкой спросил ее Семен Аркадьевич.
— Да, я происхожу из семьи военных и горжусь этим — воинственно кивнула Вика — Мой дед и отец посвятили себя службе Родине и страна высоко оценила их заслуги. Но это не отменяет равенства всех членов общества и одинакового доступа к благам. И, будет вам известно, в институт я поступила и закончила его не по протекции, а самостоятельно.
Редактор подошел к окну и некоторое время молча смотрел вниз, на вечернюю улицу.
— Полно вам, не обижайтесь на старика. Я ведь хорошо знаю ваши способности, и все это не в укор вам сказал. Вы умная девушка, Вика. Очень умная. И талантливая. Именно поэтому я вам сейчас скажу то, что не сказал бы другим.
Он обернулся.
— Не надо бежать впереди паровоза.
— То есть, нужно по прежнему молчать?
— Нет. Нужно писать и выявлять недостатки присущие, кстати, любому обществу. Но при этом, нужно понимать меру.
Он взял со стола один из листов, внимательно просмотрел содержимое и хмыкнув сказал.
— Вот это место, про закрытые магазины ЦК — уберите.
— Почему?
— Потому, что такую информацию выпускать пока еще нельзя.
— Но это правда.
— Я знаю. — кивнул Семен Аркадьевич.
Он положил лист обратно.
— Сейчас время очень странное. Многие решили, что можно говорить вообще все. Но старая система еще никуда не делась. И люди, которые сидят наверху, тоже никуда не делись. Сегодня тебе позволят выпустить эту статью, а завтра тебя же и сделают крайней. И не только тебя, а весь журнал.
Вика помолчала.
— Значит, опять писать полуправду?
— Нет. Просто немного сократить статью, и убрать отдельные пассажи. В целом — ваш материал интересный и острый, на тему дня, но местами, там уже перебор с критикой.
Редактор устало улыбнулся.