— Да, — тихо сказал Вахо. — Ваня не крыса. Я бы уже понял, будь это иначе…
Он снова взял ножичек и стал чистить уже грушу, так, будто мысли у него шли отдельно, а руки работали сами.
— Знаешь, что мне в этом всем не нравится? — сказал он. — Не то, что Ваня как-то с этим Юрой связан. Это как раз бывает. Жизнь длинная, узлы и пересечения в ней могут случиться всякие. Мне не нравится, что рядом со мной есть история, в которую меня пока не пригласили. А я не люблю, когда у меня под боком есть темный угол, в котором непонятно, что творится.
Фрол ничего не ответил.
— Но и лезть в этот угол с фонарем сейчас глупо, — продолжил Вахо. — На Ване сейчас слишком много держится. Если его дернуть в лоб, он закроется. А мне этого не надо. Особенно сейчас, когда Потапов и так начал уже берега путать. В Москве мне нужен не дерганый Ваня, а спокойный и надежный Ваня. С ясной головой.
— Я тоже так думаю.
— Что по самому Костылеву?
— После нашей попытки узнать о нем в части, где он служил, закрутились очень неприятные колесики. Мой человек тогда еле ушел. Мы тогда с вами решили, что он попал в зону интересов либо КГБ, либо военной разведки. Вы распорядились, чтобы я оставил попытки разузнать о нем в лоб, но за его домом приглядывал и держал руку на пульсе.
— Ну и как, ты держал? — Остро посмотрел на Фрола Вахо.
— Немного подзабыл за остальными, более важными делами, — покаялся Фрол. — Но, когда всплыло знакомство Вани и Юры, снова пробил информацию.
— Юра, по идее, должен был уже вернуться из армии. Я тоже за делами о нем совсем позабыл. — Задумчиво сказал Вахо, а потом оживился — Кстати, если ты помнишь, у меня его деньги на хранении. Большие деньги — тридцать тысяч рублей, которые я по его просьбе, перевел в доллары. Получилось чуть меньше десяти тысяч. И что интересно, Юра тогда был прав. Пошел разгон инфляции. И доллар уже неплохо вырос в цене и еще будет расти. Все, как он и сказал пару лет. Вот только откуда он это знал?
— Не представляю — пожал плечами Фрол.
— Ладно, это потом… Так, что там с самим Юрой? Он уже вернулся из армии?
— Нет. По моим сведениям, он пропал без вести в Афганистане при выполнении какой-то секретной операции.
— Вот как значит — погрустнел Вахо. — Жаль. Интересный был парень… Думаешь погиб?
— Может да, а может и нет. — развел руками Фрол — Там всякое могло случиться. Но то, что там торчат уши военной разведки — это точно.
— Так. Мать Костылева не трогать, — сразу сказал Вахо. — Там не копать. Только осторожно смотреть со стороны.
— Понял.
— За Ваней постоянный хвост, когда он находится здесь в городе. И нужно его послушать. Осторожно. Если сам что-то скажет — хорошо. Нет — не давить.
— Сделаю.
— Если Юра все же снова всплывет — сразу сообщи мне. Это важно, не откладывай. Сразу же.
— Да.
Вахо прищурился.
— И еще… Потапова держи отдельно в уме. Если он решит лезть глубже, чем ему позволено, я хочу знать об этом заранее. Этот московский орел что-то слишком рано начал расправлять крылья.
— Я понял.
— Нет, Саша, ты не все понял, — мягко сказал Вахо. — Тут ведь узел закручивается очень неприятный. Потапов, Ваня, И Костылев…
Фрол коротко кивнул.
— Ваня, он наш и не предаст. Просто нужно понять, что у него с этим Костылевым.
— Да, нужно понять, — согласился Вахо. — Москва — место грязное. Там все линии рано или поздно пересекаются.
Он отрезал кусочек груши, наконец отправил его в рот и, пожевывая, задумчиво посмотрел на Фрола.
— А Юра этот… — сказал Вахо после паузы. — Он и тогда, до армии, был не простой пацан. Я это еще когда увидел его бой у Абрамыча, нутром почуял. Но, если честно, недооценил. Думал — редкий по молодости звереныш, с характером, и с головой, но все-таки пацан. А он, похоже, уже тогда был гораздо глубже.
Фрол молча ждал.
— Теперь, в свете того, что ты мне рассказал, — продолжил Вахо, — многое начинает неприятно стыковаться. Не складываться до конца, а именно стыковаться. Понимаешь разницу?
— Понимаю.
— Если это действительно он троих на даче положил, значит, и тогда он был опаснее, чем казался. Не только кулаки. Не только гонор. Холодная голова и специальные умения тоже были. А это уже совсем другой разговор.
Вахо покрутил в пальцах ножичек, потом отложил его.
— Тогда становится понятно, что и Нукзара он, теоретически, мог убрать. И с Виктором мог разобраться, при всей несопоставимости их подготовки. И цех мой спалить, тоже мог, если считал, что бьет по мне. Не говорю, что так и было. Но раньше мне это казалось сильной натяжкой, а теперь уже нет.