Судно тяжело легло на якорь. Сначала короткая команда с мостика, потом вибрация по корпусу, потом глухое железное дрожание цепи, от которого вся носовая часть будто бы на секунду напряглась. Я стоял у рейлинга и смотрел вперед, пока «Мар Карибе», наконец не замерла, чуть подаваясь на волне и разворачиваясь носом к ветру и течению.
Берег теперь был виден очень хорошо. Не рукой подать, конечно. Несколько километров. Четыре, может пять. Я остался на палубе дольше, чем надо. Делал вид, что смотрю на огни, а сам оценивал все по-настоящему. Где берег ниже. Где больше темных пятен без застройки. Как идет ветер. Как ложится волна. Где стоят другие суда. Нет ли рядом катеров. Где можно будет уйти с курса фонарей, если на борту после моего исчезновения начнется шум. Я запоминал, укладывая схему у себя в голове. Предстоял самый сложный — финальный этап возвращения, и здесь нельзя было ошибиться.
Изначальным моим планом было уйти с корабля тихо и именно морем с дальнего рейда. Официальный выход через таможню мне заказан по определению. У меня с собой больше ста тысяч долларов. Риск, что поймают почти стопроцентный. Таможня в Союзе работает как нужно и надеяться на авось глупо. Если бы не это, то можно было бы просто выйти как все в увольнение и тихо раствориться на одесских улочках.
Пять километров до берега ночью, в теплой июльской воде, я проплыву. Это не Миссисипи в декабре. Да, будет не просто. Ну, а когда мне в этой жизни что-то давалось просто? Все приходится буквально выгрызать у судьбы зубами. И возвращение домой здесь не исключение. Не триумфальное с цветами, фанфарами и красной ковровой дорожкой, а тихое, незаметное. Войти и затаиться. Обжиться, подумать и только потом действовать дальше…
У меня уже собран береговой комплект. Непромокаемая сумка, куда я сложил специально купленные вещи, чтобы не выделяться на берегу среди обычных советских граждан. Сумку с вещами я уже незаметно вынес в «боцманку» и спрятал в хламе. Деньги из тайника заберу в самый последний момент. Они у меня упакованы хорошо, и должны без проблем перенести ночной пятикилометровый заплыв.
Уходить нужно обязательно уже этой ночью. Завтра нас могут поставить под разгрузку и время будет упущено. Да и, судя по обстановке в коллективе, это будет лучшим решением.
Что над моей головой сгущаются тучи, я понял окончательно, когда за ужином Чино слишком уж быстро замолчал при моем появлении, а Тигре даже не поднял головы, только спросил у кого-то из своих:
— Ночью кто на палубе?
Спокойно спросил, как между делом. Но я услышал. И он услышал, что я услышал. Ни один из нас на другого не посмотрел. Время разговоров закончилось.
После ужина Рамон дал обычные распоряжения: не жрать ром как свиньи, не шататься где не надо, утром быть живыми и на ногах. Завтра ожидается тяжелый день. Потом будет время расслабиться. А пока, не дай бог, если кто-то позволит себе лишнего… Говорил он как всегда, но я уже видел — и он тоже чувствует что-то неладное. Просто пока не понимает, что именно. Или делает вид, что не понимает. На таких судах, лишнее знание иногда опаснее незнания.
Я спустился в каюту, лег на койку и минут десять просто слушал корабль, выгоняя все лишние мысли и настраиваясь на предстоящее. На рейде судно живет иначе. Машина уже не тянет судно вперед, только вспомогательные механизмы работают ровно и глухо. Волна подхватывает корпус мягче. Скрип другой. Паузы между звуками длиннее. В такой тишине каждый шаг в коридоре слышится более отчетливо.
Потом я задремал и проснулся как от толчка — без пятнадцати минут два. Глянул на часы. Не вставая, помассировал лицо, руки, ноги, потом несколько раз до отказа напряг все мышцы, приводя тело в тонус. Сел на своей койке. Потянулся и неторопливо обул кроссовки. Я вел себя максимально обыденно. Если кто в каюте не спит, пусть думают, что мне приспичило в гальюн.
Встаю и немного шаркая ногами, как со сна бреду к двери. Не смотрю на соседей по каюте. Нужно быть максимально расслабленным, чтобы ни у кого не возбудить подозрений. Выхожу в коридор и на самом деле первым делом иду в гальюн. Там быстро плескаю водой на лицо, смывая остатки сна и еще раз, быстро разминаю все тело, готовясь к действию. Чувствую как кровь быстрей пошла по телу. Адреналин от задуманного уже пьянит мозг чувством опасности. Хочется сделать все быстрее и пройти этот этап. Сознательно сосредотачиваюсь на дыхании и замедляю себя. Спешка сейчас вообще не нужна.