В закутке на секунду стало очень тихо. Семеныч замер, не меняя позы, но глаза у него чуть расширились. Скучный с виду парень у стены мгновенно подобрался и сжал кулаки, но пока не двигался — ждал, что скажет Аркадий. Тот тоже не дернулся. Только перевел взгляд с Вити на меня и медленно убрал сигарету обратно в пачку.
— Я же сказал — сядь, — произнес он спокойно, глядя не на меня, а на валяющегося на досках пристяжного.
Тот, все еще задыхаясь от злости и удара, попытался вскочить.
— Аркадий Саныч, да я сейчас…
— Стоять, — сказал Аркадий уже так, что спорить с ним было нельзя.
И Витя застыл. Не потому, что успокоился. Просто понял: еще полшага — и сам окажется неправ. Аркадий снова посмотрел на меня.
— А ты, значит, не только языком работаешь…
— Предпочитаю, чтобы меня руками не трогали без необходимости, — говорю снимая очки и смотря на оппонента.
— Это я уже понял.
Он кивнул одному из своих.
— Подними этого красавца.
Скучный парень молча подошел, помог Вите сесть на ящик. Тот дышал уже ровнее, но лицо у него было темное, униженное. На меня он смотрел с ненавистью, но с места больше не рвался. Аркадий чуть выдвинулся вперед.
— Ну что ж, слушай сюда внимательно, Юра, — сказал он. — Мне неважно, откуда у тебя валюта и через кого ты сюда зашел. По крайней мере пока неважно. Мне важно другое. Это наша территория. Здесь все давно поделено, понято и обговорено. Если человек приезжает тихо пожить, подышать морем, решить свои дела и никому не мешает — это один разговор. Если человек собирается здесь крутиться, зарабатывать, искать людей, пускать корни, делать свои ходы — это уже другой разговор. И без взноса в общак, без понимания с местными и без разговора со мной тут человеку тогда делать нечего. Понял?
— Понял, — сказал я. — Но я не собираюсь работать у вас на рынке и не собираюсь влезать на чужие делянки. Мне нужно порешать свои маленькие вопросы и дальше жить так, чтобы никому не мешать.
— Никому не мешать, — повторил он задумчиво. — Это ты правильно говоришь. Только жизнь, знаешь ли, такая штука, что люди иногда начинают мешать уже одним своим непонятным присутствием.
— Тогда надо сначала понять, что за человек перед тобой, а уже потом делать выводы, — отвечаю ему.
— Вот я и пытаюсь понять.
Он сказал это уже почти без нажима. Скорее как констатацию. Потом покосился на Семеныча.
— Ну что, бумага готова?
Семеныч мгновенно ожил, будто его снова включили в его привычную роль.
— Да. Все как договорено.
— Тогда заканчивайте дело.
Аркадий отошел чуть в сторону, давая понять, что главную часть разговора он уже завершил. Но не ушел. Остался рядом, наблюдая. Семеныч полез под рубашку, достал плоский пакет, завернутый в газету, и протянул мне.
— Смотри.
Я взял сверток, развернул аккуратно. Внутри лежал паспорт. Нормальный советский паспорт, не новый, но и не убитый в тряпку. Я открыл его.
Мое фото сидело как надо. Печать была сведена очень прилично. Не ювелирка, если знать, куда смотреть, но для обычной проверки — вполне рабочий документ. Я быстро пробежал глазами фамилию, имя, год рождения, место выдачи. Возраст подходящий. Листаю дальше. Прописка днепропетровская. Пойдет.
— Нормально, — говорю Степанычу.
— А ты чего ждал? — бурчит тот в ответ. — Художников из Эрмитажа я тебе не обещал, но люди правильные работали, не дебилы.
Я достал деньги. Последнюю сотню положил на стол, между нами. Семеныч тут же накрыл ее ладонью, убрал без суеты.
— Вот и хорошо, — сказал он.
Аркадий в этот момент снова вмешался.
— И еще раз, чтобы потом не было недопонимания. Бумагу ты получил. Это твое дело. Но если вдруг у тебя в голове родится мысль, что здесь можно начать играть по-крупному и без разговора, — не надо. Это плохо кончается.
— Я вас услышал, — говорю ему. — Повторю еще раз, я здесь просто на отдыхе и никуда не лезу.
Он смотрел на меня еще секунду, потом кивнул.
— Пока поверю.
Я закрыл паспорт, положил в карман рубашки, поднял сумку.
— Тогда я пойду.
— Иди, — кивнул Аркадий. — Только поаккуратнее ходи. Город у нас красивый, но иногда может и укусить.
— Заметил уже.
Витя, сидя на ящике, злобно таращился на меня, но молчал. Скучный парень стоял, рядом с Аркадием, не проявляя никаких эмоций. Семеныч будто уже был не здесь. Он все сделал правильно. Доложил кому нужно, передал паспорт, получил свои деньги, а дальше его уже ничего не колышет.
Я развернулся и неторопливо пошел к выходу. Спиной чувствовал все взгляды сразу, но шаг не менял. Уходить в таких случаях нужно с достоинством.