— Вопрос закрыт, — сказал он сухо.
Игнатов кивнул.
— Я тоже так думаю.
Он развернулся и пошел к двери.
В кабинете еще несколько секунд никто не говорил. Второй капитан первым нарушил тишину:
— Что это было?
Панкратов медленно выдохнул.
— Это, — тихо сказал он, глядя в дверь, — значит, что звонил полковник Томаев и сказал, чтобы мы не мешали работать майору. Пауза. Он задумчиво потер лицо ладонью и добавил.
— И что этот кусок уже чужой…
Утро на рынке началось как обычно. Даже слишком обычно. Те же голоса, тот же гул, тот же поток людей. Но в воздухе висело что-то лишнее. Не напряжение даже, а ожидание. Кооператор с помощником пришел рано. Поставил столы. Разложил товар. Работал молча, аккуратно, не поднимая лишний раз головы.
Рядом стоял игнатовский. Тот же. Спокойный. Без суеты. Первые покупатели подходили осторожно. Брали кассеты, платили, уходили. Кто-то задерживался, оглядывался. Смотрели не только на товар. Ждали. Ждали и соседи кооператора.
Прошел час. Потом из глубины ряда показались трое. Шли без прежней вальяжности. Быстро, по делу. Впереди — тот самый старший. Лицо еще слабо держало недавнюю отметину — тонкая полоска на щеке, подсохшая кровь.
Остановились у точки. Несколько секунд молчали. Рядом уже начали притормаживать люди. Делали вид, что рассматривают соседний товар, но внимательно слушали. Старший первым нарушил тишину.
— Это твое, — сказал он коротко.
Кооператор не сразу понял. Потом посмотрел вниз. Один из пришедших поставил на стол сумку. Расстегнул. Внутри — кассеты. Те самые, что у него забрали пару дней назад. Старший перевел взгляд на кооператора. С усилием, но сказал:
— Погорячились.
Пауза.
— Извини.
Слово прозвучало глухо, будто чужое.
Кооператор сглотнул. Кивнул. Сказать что-то не решился.
Второй достал из кармана сложенные деньги. Положил рядом с товаром.
— Это за косяк.
Старший больше ничего не сказал. Развернулся. Он и те кто с ним ушли быстро. Без оглядки. Гул вернулся не сразу. Сначала — тишина. Потом — шорохи, движение, сдержанные разговоры. Все вокруг привычно занялись своими делами. Кооператор стоял, глядя на сумку и деньги, как будто не до конца веря, что это происходит с ним. Игнатовский подошел ближе. Оценил взглядом.
— Работай, — сказал он спокойно.
Кооператор кивнул. Руки уже не дрожали. Покупатели пошли плотнее. Уже без оглядки. А через пару рядов кто-то тихо сказал:
— Видал? Эти сами пришли…
— Видал.
— Значит, все. Другие тут теперь.
Ответа не последовало. И так все было понятно.
Я до сих пор не знаю, состоялась ли моя встреча на пляже с Сергеем на самом деле, или это только плод воображения. Когда я опомнился и попытался его догнать, Сергея уже нигде не было. Еще почти неделю я каждое утро сидел в ожидании на том же месте, так же входя в транс и надеясь на появление Учителя. Мне нужно было задать ему еще столько вопросов… Но все мои вопросы так и остались без ответа. Сергей больше не появился.
Наверное, так было нужно. Подсказка появляется тогда, когда ты готов ее понять, иначе она будет бесполезна. Значит, на данный момент, я получил все к чему готов, и пока не проработаю этот урок, нет смысла давать что-то еще. Наш разговор не стал яркой вспышкой, которая перевернула и поменяла все. Он не открыл мне великой истины и не принес очищения и облегчения.
Слова Сергея о том, что жизнь — это не испытание, и не экзамен, а дар, крепко засели у меня внутри. Значит, то произошло со мной и теми, кого я любил — это дар? А что же тогда наказание? А с другой стороны, если бы не этот дар второй жизни, я бы никогда не узнал ни Марину ни Паулину. Они, яркими и быстрыми кометами, пронеслись по моей жизни, оставив на память радость встречи, счастье узнавания и горечь потери. Каждая из этих встреч, стала самой жизнью в миниатюре: рождение-развитие-уход. Это были короткие кусочки жизни, но настолько яркие, что теперь мне кажется, что на самом деле, с каждой из этих чудесных женщин я прожил большую и длинную жизнь.
Может и правда, принять то, что мне выпало как дар получить и прочувствовать то, чего у меня не было в моей прошлой жизни Сереги Королева. Марина, Паулина…. Вика. Мне бесконечно повезло встретить этих женщин и обратить на себя их внимание. Первые две ушли навсегда… Вику я оттолкнул сам. И до сих пор считаю, что поступил правильно, прежде всего по отношению к самой Вике. Как, интересно, она пережила наше расставание и мои последние слова? Понимаю, что нанес ей удар, а с другой стороны, ну как можно было поступить иначе.