Генерал сердито взглянул на подчиненного.
— Володя, не маячь. Сядь уже, а то раздражает, когда ты всей массой сверху нависаешь.
Игнатов сел в кресло и спокойно уставился на генерала.
— Как там Карабанов в «Матросской Тишине»? — поинтересовался Потапов.
— Да, нормально, — пожал плечами Игнатов. — Его после карантина уже перевели в общую камеру. Там есть наш информатор.
— Что сообщает информатор?
— Все пусто. Для Ивана эта посадка не первая, ведет себя спокойно и уверенно. Ни с кем не конфликтует, лишнего не болтает, ни с кем близких отношений не заводит. Держится особняком. По СИЗО прошел прогон от Вахо, что это его человек, так что, никто его пробить не пытался. Да его так просто и не поломаешь, все же он самбист и «афганец», такие так просто не ломаются.
— А вот тут ты ошибаешься, Володя. — с нехорошей усмешкой покачал головой Потапов — Поломать можно кого угодно. Главное, знать куда надавить. Но нам это пока ни к чему. Задачу изолировать Карабанова и выдернуть Вахо в Москву мы выполнили, так что — пусть Ваня сидит и отдыхает от трудов неправедных. Но свиданий ему не давать. Не заслужил.
— У него жена известная журналистка, — вставил Игнатов — Она мечется, пытается встретиться со следователем, выбить свидание с мужем.
— Пусть побегает, нечего было за бандита замуж выходить, — усмехнулся Потапов.
— Да, вот еще что. По Ивану начали работу адвокаты. — заметил Игнатов — Вахо подобрал парочку весьма пронырливых. Они завалили следователя и прокуратуру жалобами на процессуальные нарушения в его деле.
— Пусть жалуются, — равнодушно махнул рукой Потапов. — В конце концов, задачи засадить Ивана у нас нет. Просто пока подержим его в СИЗО, чтобы под ногами не болтался, а там видно будет.
Потапов достал из ящика стола пачку сигарет. Ловко выбил одну и с наслаждением закурил, выпуская клубы дыма к потолку. Некурящий Игнатов отодвинулся чуть подальше. Потапов это заметил и усмехнулся.
— Бережешь здоровье?
— Стараюсь, — нейтрально кивнул Игнатов.
— Молодец! — одобрил Потапов. — А я вот никак бросить не могу.
— Лучше и не начинать, Егор Владимирович.
— Так оно понятно, что лучше, только если уже начал, то никуда не денешься. — Лицо Потапова помрачнело он кивнул на фотографию красивой светловолосой девушки у себя на столе. — Представляешь, недавно узнал, что дочка курит. Етить ее за ногу. Это все жена, я постоянно на работе, а та ее распустила своим бабским воспитанием.
— А сколько сейчас Варваре? — поинтересовался Игнатов. — Она же вроде только недавно школу закончила.
— Уж три года как закончила, ей сейчас девятнадцать, она в МГИМО учится на третьем курсе.
— Как время бежит, — вздохнул Игнатов — Совсем взрослая уже.
Потапов поморщился.
— Взрослая, вот только ума пока нет, все бы ей гульки, подружки, да шмотки новые. Об учебе никаких мыслей.
Игнатов усмехнулся.
— Ничего, Егор Владимирович. Это все молодость. Вспомните себя в ее годы. Вот закончит институт, выйдет замуж и все глупости сами собой из головы вылетят.
— Сам на это надеюсь, — рассеянно кивнул Потапов и переключил тему. — Что там у нас по Рижскому рынку?
— Все нормально, Егор Владимирович. Там у нас уже давно все отлажено. Выплаты с торговых точек поступают вовремя и в полном объеме. Никаких крупных проблем не наблюдается. Всякие мелкие вопросики, неизбежно возникающие в любой работе, мы гасим сразу на месте.
— А что за мелочи? — вскинулся Потапов.
— Да так, то один, то другой торгаш скандалил с охраной и пытались заявления писать, но им быстро все разъяснили. Там все погасло на уровне райотдела.
— Володя, обрати на это особое внимание. Ты на этом рынке сидишь по уши. Твои люди там в охране оформлены, получают зарплату. Пусть ведут себя аккуратно, не светятся особо. Подчисти все мелочи, чтобы никто не подкопался.
— Сделаю, Егор Владимирович.
— Отозванные заявления особо проверь и с заявителями проведите работу. По «белой» бухгалтерии «Рубежа» наведите порядок. «Черную» прячьте лучше. В общем, сам должен все понимать.
— Все понимаю, Егор Владимирович.
— Ладно, иди. — кивнул Потапов. — С Вахо и Зимина глаз не спускать. Если будут активно взаимодействовать, сразу ко мне. Не надо давать им договариваться.
— Понял, — ответил Игнатов, легко поднимаясь из кресла.
Когда Потапов остался один, он встал и подошел к окну. На улице падал мокрый снег. Потапов прислонился лбом к холодному стеклу. В голове волнами пульсировала боль. Холод стекла вытягивал ее на себя, принося облегчение.