Мать тоже все это слышит, но только поджимает губы в тонкую ниточку и никак не реагирует, не желая выходить из комнаты. Дверь распахивается и в комнату, заплетаясь в ногах, вваливается отчим прямо как пришел с улицы — в куртке и грязных ботинках. Он щурит мутные глаза.
— А-а-а… Англичанки херовы… Фэйсом бы вас да об тэйбл… Расселись тут как вороны, а дома жрать нечего…
Мать встает и пытается увести отчима обратно на кухню. Она приготовила ужин, но тот с пьяных глаз не увидел. А может и увидел, но все равно решил выступить. Отчим отталкивает мать. Девочка в страхе замирает и учебник выскальзывает у нее из рук.
— Кристина иди к себе в комнату, — быстро говорит ей мать.
Девочка подхватывает упавший учебник с пола и бежит к себе в комнату. На секунду она ловит свое отражение — затравленные глаза, бледные губы. Она сейчас ненавидит всех. Себя, мать, алкаша отчима. А тот кричит на мать в коридоре.
— Сучка! Только своей малолетней шалавой и занимаешься, а на мужа совсем болт забила…
И снова зеркало. Большое, в полный рост. Это старое трюмо в большой комнате, где они иногда принимают гостей. Здесь мало мебели и много места. Кристина в спортивном купальнике. Купальник черный с серебряной полосой на боку. Ей уже четырнадцать, и она готовится к областным соревнованиям. Художественная гимнастика кажется единственное место, где она не дылда, не каланча, а стройная, гибкая и красивая. Она отрабатывала поворот «журавль» — Рука вверх, нога назад. Взмах, задержаться на три счета.
В зеркале — не девочка. Уже девушка. Обозначилась небольшая грудь, бедра округлились, а ноги перестали быть уродливыми костлявыми палками.
— А ты ниче так…
Она вздрогнула. В дверях прислонившись плечом к косяку стоял отчим. Она так увлеклась, что не услышала, как он пришел с работы. Сегодня он не пьян, но явно навеселе. На нем старая выцветшая зеленая футболка, живот шаром нависает над затянутым в брюках ремнем, а в глазах — маслянистая муть.
— Ты чего зашел? —голос Кристины срывается — Не видишь, я занимаюсь…
— Занимаешься… — он делает шаг — не тем ты занимаешься, дура… Скачешь тут как коза… Выросла уже. Думаешь, я не вижу?
— Не подходи.
Она отступает.
— Тихо, тихо. Я тебе плохого не сделаю. Скоро сама к мужикам побежишь, так я хоть по нормальному научу…
Кристина в панике снова отступает к стене. Она видит себя в зеркале. Глаза круглые от ужаса. Купальник теперь кажется ей слишком открытым.
— Не подходи! — снова шепчет она — Я все маме расскажу.
Твоя мать у меня — вот где — отчим, ухмыляясь сжимает кулак с волосатыми пальцами и делает еще шаг. — Матерью она меня пугать вздумала…
Он тянет руку и касается плеча. Она бьет его по предплечью сбивает руку и пытается проскочить мимо, но он хватает ее за локоть притягивает к себе, прижимает и дышит перегаром в лицо.
— Куда ты, дурочка?
— Пусти меня! — пронзительно визжит Кристина.
В зеркале его рука, рвущая ткань купальника. Ее бледное искаженное страхом лицо. Она бьет его коленкой в пах, вырывается и бежит в коридор. Он, тяжело топая, догоняет ее. Кристина визжит и дотянувшись до замка делает оборот пытаясь открыть дверь в подъезд. Отчим, обхватив руками тянет ее назад по коридору в спальню.
— Пусти, гад! — визжит Кристина
Она слышит хлопок двери и топот сзади. Грубый крик.
— Ах ты ж падла!
И звук удара, потом еще.
Отчим отпускает ее и Кристина падает на пол, закрывая себя руками и подтягивая голые ноги к животу. Она смотрит назад. Отчим, зажимая разбитый нос, сидит на полу и пьяно всхлипывает. Над ним стоит сосед по лестничной площадке, здоровенный усатый мужик — военный. Она все же успела открыть замок и сосед, куривший на площадке внизу, услышав ее истошный вопль, ворвался в квартиру.
— Жива? — сосед с сочувствием смотрит на нее и протягивает руку.
Кристина встает сама и видит себя в зеркале. Оттуда на нее смотрит бледная напуганная девчонка в разорванном купальнике.
— Ненавижу! — одними губами шепчет она и уходит к себе в комнату.
Голова раскалывалась. Тошнота волнами подкатывала к горлу, но желудок был пуст. Кристина с трудом разлепила веки. Потолок, лампочка под белым плафоном, черный провод, свисающий к выключателю. Флигель. Своя комната. Шампанское… Воспоминания нахлынули рваными кадрами: вчерашнее кафе, спортивный парень Юра, его широкая улыбка, он в флигеле — сидит у ее ног и делает забавные пассы руками, совсем как Чумак по телевизору. Потом пузырек, поцелуй, бокал шампанского, разговор и темнота…