А потом он поменял бокалы… Тихо. Ловко. Без суеты. Как заправский шулер.
Она закрыла глаза.
Снова улица. Синий «Мерседес». Инал и другие двое. Чужие пальцы на ее руках. Ладонь на лице. Удар. Вкус крови во рту. Понимание что, если ее сейчас затолкают внутрь, дальше будет не просто плохо. Дальше будет так, после чего придется либо убивать, либо самой становиться мертвой внутри.
И белая «девятка», неторопливо выруливающая из-за поворота. Юра вышел из машины спокойно. Даже слишком спокойно. Будто шел, к соседу за спичками.
— Отпустили девушку.
Она невольно сжала пальцы вспоминая события этого дня.
Первый удар. Здоровый с плоским носом безвольно сел на асфальт, как будто у него внезапно отказали ноги. Усатый согнулся от ее удара ногой в пах, но Кристина почти не помнила этого. Она помнила другое: Юра уже был возле Инала. Рука Инала ушла под рубашку. Юра успел раньше. Ударил локтем в лицо. Потом еще раз…
Инал упал некрасиво. Как мешок с картошкой. А точней с дерьмом, которым он забит доверху. А Юра не стал его добивать, словно знал, что тот уже не поднимется. Просто пнул пистолет под машину повернулся к ней и рявкнул.
— Валим, быстро.
Кристина открыла глаза.
За окном мелькнула маленькая станция. Пара бабок с узлами, мужик в мятом костюме с потертым коричневым чемоданом, мальчишка с велосипедом у водоколонки. Потом станция ушла назад, и снова потянулись поля.
Она провела пальцами по щеке, где еще будто жгло от пощечины Инала. Потом вспомнила другую пощечину. Уже свою. Звонкую. По лицу Юры.
— Даже таких, как ты…
Гад. Она ударила его не за слова. Точнее не только за слова. Он сказал то, чего она сама о себе слушать не хотела. Кристина отвернулась от окна и посмотрела на пустую полку напротив, как будто там сидел Юра, и она должна была ему что-то доказать.
Она не такая. Она не трогала нормальных. Не лезла к тем, кто сам не тянул руки. Она брала с козлов. С жирных, самодовольных, липких, уверенных, что молодую красивую девку можно купить коктейлем, обещанием заграницы или парой импортных шмоток. Она их не жалела. Да и не за что их было жалеть.
Но Юра… Кристина нахмурилась. С Юрой все пошло неправильно с самого начала. Он, по сути, не был козлом, в ее обычном понимании. Обеспеченным, да. Прошаренным и крученым, тоже да. То, как он ее раскусил, а потом провернул подмену бокалов, говорило о многом. Но он не цеплялся к ней с сальными предложениями. Предложил подвезти, да. Но может действительно хотел помочь, а не затащить смазливую телку в постель.
Он слишком спокойно смотрел. Слишком быстро все понял. И слишком быстро вошел в ее игру, а потом все перевернул. А потом, что хуже, ничего не сделал. Не вызвал милицию, не забрал ее деньги и украшения… Не воспользовался ее беспомощностью. Просто оставил ее помадой дурацкую надпись на зеркале и ушел.
А потом еще и полез за нее в драку. Нет, не за нее, конечно. За свои дурацкие принципы. Не любит, когда женщин бьют. Даже таких. Принципы, видите ли, у него.
Кристина зло усмехнулась.
— Посмотрим еще какой ты принципиальный Юра. — сказала она пустому купе.
Вагон мягко качнуло на стрелке. Где-то вдалеке протяжно завыл гудок локомотива. Кристина откинулась на спинку сидения и посмотрела в темнеющее окно. В проявившемся отражении ее лицо стало жестче и как будто старше.
Перед глазами снова всплыл Юра. Он сидит за рулем смотрит вперед и говорит своим сухим, раздраженным голосом.
— Каков привет, таков и ответ…
Потом ее рука на дверной ручке, Хлопок дверью. Она босиком идет по тротуару, держа в руке сломанные туфли и чувствуя ровной спиной его взгляд. Она тогда не обернулась. И сейчас бы не обернулась тоже. Много чести.
Кристина встала, подошла к двери. Включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Уже лучше. Она спокойная, собранная, чистая. Почти…
Кристина выключила свет и вернулась на свое место. Анапа и морское побережье в целом, уже давно остались позади. Инал и остальные тоже. А вот Юра, почему-то, не оставался.
Утро Гоча начал с пробивки номера. Номер оказался настоящим. Белая «девятка» действительно числилась за гражданином Сидорчуком Петром Ивановичем, тысяча девятьсот двадцать третьего года рождения, проживающим в Темрюке. Обычный пенсионер. Бывший портовый работник. Никаких порочащих связей, никакого криминала, никаких интересных отметок. Машина была куплена им два года назад, потом по доверенности передана какому-то родственнику, дальше след в документах становился совсем мутным.