Следом за ним вошел еще один. Этому было около сорока. Черноволосый широкими плечами, с толстой борцовской шеей и тяжелым взглядом. Встал чуть сбоку от мужчины в светлом костюме и стал буравить меня взглядом, не обещающим ничего хорошего.
Я поднялся. Вышел к центру зала. Остановился у пустого столика. Выбрал позицию, чтобы ни у кого из гостей не возникло впечатления, что я забился в угол. Но и вплотную к гостям не подошел.
Возникла пауза. Мужчина в костюме смотрел на меня молча. Остальные тоже молчали. Я не начинал разговор. Мне то, чего торопиться. Поговорить хотели они. А я послушаю.
Наконец мужчина наклонил голову и произнес.
— Так вот ты какой, Юра. Я Гурам.
— Добрый вечер. — ответил я.
Снова молчание. Наконец Гурам смотрит на Гочу и говорит.
— Молодой, но уже борзый.
Смотрит на меня. Пожимаю плечами. Гурам едва заметно усмехается.
— Я сам в молодости таким был. Поэтому сразу ломать тебя не хочу. Дам возможность решить все по-хорошему
— Слушаю.
— Даю неделю. Соберешь десять тысяч долларов. Отдашь за обиду моему племяннику и извинишься. За сломанную челюсть. За позор. За то, что поднял руку на моих людей. И на этом вопрос будет закрыт.
Он говорил спокойно и даже почти доброжелательно. Но в его голосе не было просьбы. Это был приговор.
Я посмотрел на него, потом на Гочу, потом на третьего.
— Нет.
В кафе стало совсем тихо. Гурам рассматривал меня как интересное, но кусачее насекомое. То ли потыкать палочкой, то ли сразу раздавить каблуком. Его взгляд был тяжелым. Такой сразу заставляет вспомнить, что у тебя есть бизнес, дом, семья, слабые места и желание жить.
На меня это не подействовало. Ведь у любой палки есть два конца, и тоже самое, можно было применить и к нему. Только он пока не знает, что я уже примеряюсь.
— Ты хорошо подумал? — тихо спросил Гурам.
— Да.
— Быстро думаешь.
— Так вопрос простой.
Черноволосый у стены тихо заворчал. Гурам чуть повернул голову и тот сразу заткнулся.
— Объясни, — сказал Гурам — Мне интересно.
— Твой племянник оскорбил меня и ударил женщину, за это и получил.
— Женщину? — Гурам чуть приподнял брови — Эту шлюху, которая опоила и обокрала моего племянника?
Пожимаю плечами.
— Может быть.
— Не может быть, а так и есть.
— Это не меняет дела.
Гурам внимательно смотрит на меня.
— Не меняет?
— Нет. Кто бы она ни была, бить ее по лицу и тащить в машину, он права не имел. Твой человек мне хамил в лицо. За это получил. Твой племянник полез за стволом. Мне нужно было реагировать. Я был в своем праве.
Гурам молчал. Гоча у двери тоже молчал. Он смотрел уже не на меня, а на Гурама. Ждал, куда тот повернет разговор.
— Значит, в своем праве — протянул Гурам.
— Да.
Черноволосый не выдержал и двинулся от двери ко мне, одновременно запуская руку под пиджак. Движение было быстрым, но злым. А злость жрет скорость.
— Я тебе сейчас колени прострелю, гаденыш — процедил он, вытаскивая пистолет — Будешь знать, с кем разговариваешь.
Я не стал тянуться к пистолету. Вместо этого выхватил из-под куртки гранату, зажал рычаг в кулаке и выдернул чеку. Кольцо сухо звякнуло о плитку.
Руку я поднял перед собой, на уровне груди. Не театрально, не высоко. Просто так, чтобы всем было видно.
Черноволосый с пистолетом так и замер. Гоча заметно напрягся. Гурам был спокоен. Но глаза у него стали совсем черными.
Я держал гранату спокойно. Рука, сжимающая рычаг, не дрожала.
— Если ты выстрелишь, мы умрем все. — Говорю тихо, но весомо.
Пальцы черноволосого побелели на рукоятке. Он замер. Гурам повернул голову к нему.
— Убери ствол.
— Но, Гурам…
— Я сказал убери, Малхаз.
Тот сглотнул, посмотрел на гранату и вернул ствол под пиджак. Он делал это аккуратно. Очень аккуратно.
Я не проявлял эмоций просто стоял с гранатой в руке и смотрел. Гурам перевел взгляд на меня. Смотрел долго, как будто хотел что-то для себя понять.
— Ты сумасшедший?
— Нет.
— Уверен?
— Да.
— Тогда зачем?
— Чтобы исключить недопонимание.
Гурам прищурился.
— Какое?
— Что меня можно напугать стволом, или взять нахрапом. Или заставить платить за то, в чем я не виноват.
— Все виноваты. Просто не все это понимают.
— И ты виноват?
Гурам усмехнулся.
— Может и я. Только, не с любого виноватого можно спросить.
— Тогда ты сам ответил на свой вопрос.
Гурам развел руками.
— Видит бог, я хотел по-хорошему.
— Я тоже.
— Нет, ты отказался.
— От выкупа, да
— Ты отказался от мира. Ты сам выбрал войну.
— Я с тобой не собираюсь воевать. Но решать тебе.
Гурам кивнул.
— Хорошо, что ты это понимаешь. Ты выбрал сам.