— И какой может быть подвох, во втором варианте? — Интересуюсь, не спуская глаз с адвоката.
— Только один — пожимает плечами тот — Через десять, двадцать, или тридцать лет, все может поменяться. Никто точно вам не скажет, что будет с законами на таком длительном промежутке времени. Может, иностранцам, наконец, разрешать приобретать землю в собственность, и тогда, вы просто выкупите ее у общины. Но, возможно, законы, наоборот, ужесточат, и тогда могут возникнуть сложности. Но, с другой стороны, нет проблем, которые невозможно было бы решить.
Адвокат делает характерный жест пальцами потирая их друг о друга и намекая на то, что за деньги всегда можно решить очень многое.
Он не знает, что знаю я. В две тысячи седьмом году Болгария войдет в Евросоюз и тогда правила изменятся и станут либеральней. Но меня устраивает и то, что есть уже сейчас.
— Давайте действовать по второму варианту. — говорю адвокату.
Тот одобрительно улыбается.
— Разумно. Меньше шума, меньше бумаг и гораздо меньше последующих юридических хлопот. Тогда давайте перейдем к деталям. У нас на очереди подготовка документов, заверение их у нотариуса, оплата и регистрация в общине.
Он берет ручку, чистый лист и начинает писать.
— От вас потребуется: загранпаспорт, нотариально заверенный перевод на болгарский язык переводчик сделает за день. Деньги готовьте лучше наличными. Болгарским банкам сейчас никто не верит и правильно делает. Я лично буду сопровождать сделку и зафиксирую при свидетелях передачу всей суммы, когда состоится подписание документов у нотариуса. Само оформление сделки займет от двух до четырех недель, включая регистрацию в кадастре. Госпошлина — два процента от суммы сделки — это триста шестьдесят долларов. Нотариальные расходы — еще около ста. Мой гонорар — пятьсот долларов. Я работаю по фиксированной ставке и никаких процентов.
Считаю в уме. С пошлинами, гонораром, арендой земли на десять лет вперед, выходит меньше двадцатки. Нормально. Как раз запущу туда деньги, которые мне Гурам выплатил за сожженное кафе. Это весьма символично. Я прячу мать и организую новую базу на деньги, полученные от него.
— Когда можем начинать? — смотрю на адвоката.
— Давайте завтра. Принесете паспорт, я оформлю доверенность на ведение дела от вашего имени. Все дела в инстанциях уже буду проводить я. Сам Желязков приедет на сделку через пару недель. В общем, дом будет вашим уже к Рождеству.
— Отлично — поднимаюсь и протягиваю руку адвокату. — С вами приятно иметь дело господин Димитров.
— С вами тоже, господин Костилев.
Он пожимает мне руку. Быстро выходит из-за стола и достает из шкафа завернутую в газету банку.
— Возьмите! Это лютеница. Моя жена летом закрывала. Просто пальчики оближете. И маме вашей должно понравиться.
Благодарю и выхожу из кабинета.
Спускаюсь вниз под бодрый скрип ступенек лестницы и выхожу на улицу.
Светит солнышко и легкий ветерок колышет ветви деревьев. Несмотря на середину ноября здесь еще тепло. Около двадцати градусов. В Москве уже холодно и выпал снег. А здесь тепло явно решило задержаться подольше. Юг как-никак.
К Рождеству значит. Привезу мать в начале декабря. Пока будет идти оформление, поселимся в гостинице в Несебре. Куплю машину, покатаюсь, покажу матери окрестности. На Рождество въедем в дом. Большой двор. Хороший ухоженный сад. Деревянная беседка, увитая виноградом. Огромный грецкий орех у калитки. Матери должно понравиться. Ей сначала будет тревожно, но потом привыкнет. Болгары — добрые люди. И здесь хорошее место.
Сложнее всего теперь будет уговорить ее уехать из Союза.
Подъезжаю на старой шестерке к знакомой даче. В последний раз я был здесь, в восемьдесят пятом году, еще до армии. Тогда я приезжал сюда с Викой в качестве ее друга, вместе с другими мажорами из ее компании. С тех пор минуло уже больше шести лет. Лица Бориса, Славика и Татьяны, почти стерлись у меня из памяти. Слишком много событий произошло. Вика вышла замуж за Ивана, и у них растет дочь. А страна, в которой это происходило, доживает свои последние дни. Но я здесь совсем по другому поводу.
Я приехал отдать долг своему командиру и хорошему человеку, которого безмерно уважаю. Как бы то ни было, Виктор Петрович — мой командир. Не непосредственный, а тот, кто задумал операцию «Крепость» и собственной волей, вопреки мнению большинства, протащил меня туда.