Начальник прокатного цеха Лисицын поинтересовался с места.
— Это вы сейчас о ком?
— А то ты не знаешь — усмехнулся Зимин. — Многочисленные темные конторки в городе очень активно начали скупать ваучеры у работников завода и местного населения. Они выменивают их на водку, покупают за деньги, оболванивают людей, обещая выгодно вложить их ваучеры. И след этих контор тянется к криминальному авторитету Каладзе, который не преминет запустить свои руки сюда, чтобы хорошо нагреться на нашем тяжелом положении. Но сможет ли он принести сюда что-то полезное? Это ведь не ларек с сигаретами, не парикмахерская и даже не ресторан. Это целый завод.
— Николай Андреевич, но ведь ваучеры только-только начали выдавать. Массовой скупки еще пока нет.
— Это пока нет. Через месяц-два, при всех тех проблемах, которые, по объективным причинам, возникли во всей стране и на нашем заводе, люди кинутся сдавать полученные ваучеры не понимая, что тем самым обрекут завод на закрытие, а себя на увольнение и нищенское существование. И я их понимаю. Зарплату мы задерживаем. Цены постоянно растут. А кушать самим и кормить детей нужно уже сегодня.
Профсоюзный лидер Кочетков недовольно заерзал на своем стуле.
— Ну зачем же вы так, Николай Андреевич? Наши рабочие вполне сознательные люди и совсем не дураки. Они должны понимать ситуацию и войти в положение.
Зимин тяжело посмотрел на Кочеткова
— Сергей Ильич, а ты в заводской столовой давно был?
— Ну был — пожал плечами Кочетков.
— А в магазинах?
— Каждый день бываю.
— Ну так скажи сильно поможет сознательность, когда тебе хлеба купить не на что? — Зимин не сводил тяжелого взгляда с председателя профкома.
Кочетков опустил глаза.
— Вот и не надо мне про сознательность разглагольствовать — рубанул рукой воздух директор.
Слово снова взял юрист завода
— Николай Андреевич, юридически у нас есть несколько вариантов приватизации. Нам лучше всего пойти по варианту пятьдесят один процент акций коллективу по цене с надбавкой. Тогда коллектив получит контрольный пакет акций, двадцать девять процентов акций уйдет на ваучерный аукцион, остальное останется у государства. Если мы сможем убедить сотрудников не нести свои ваучеры на сторону, а заодно и сами выкупить на аукционе через инвестиционный фонд, контроль останется у нас.
— Лев Валерьяныч, ты изъясняйся более простым языком — поморщился Зимин. — Ты же не в суде. Говори так, чтобы всем было понятно.
— Простым языком, если мы хотим сохранить предприятие за собой, под контролем трудового коллектива завода и его настоящей администрации, нам нужно заранее консолидировать ваучеры работников завода и членов их семей. Объяснить работникам предприятия выгоду от нашего предложения. И что не нужно нести свои ваучеры в сомнительные конторы. Лучше принести их на родной завод, где не обманут. Иначе, акции расползутся по рукам и будет трудно получить контрольный пакет.
— Вот! — Зимин поднял указательный палец вверх. — Вот об этом и разговор.
— Самая опасная схема — это когда новый собственник специально доводит предприятие до банкротства, чтобы потом купить активы за бесценок. Уже есть прецеденты по другим заводам. — поддакнул юрист.
Директор снова обвел взглядом всех присутствующих.
— Завтра каждый начальник цеха и структурного подразделения завода должен собрать у себя собрание трудового коллектива. Не формальное. Формализм рабочему человеку уже в печенках сидит. Нормальное собрание, с бригадирами мастерами и рабочими. Объясните своим людям, что, если они понесут ваучер на сторону, они продадут не пустую бумажку. Они продадут завод и будущее свое и своих детей.
Начальник ремонтно-механического цеха ехидно хмыкнул
— А если люди меня спросят, что им с такого завода, на котором им месяцами зарплату не платят? Мы новые спецовки у снабженцев уже полгода выбить не можем. В чем работать? Из дома что ли приносить? Придет к ним шустрый парень с пачкой хрустящих купюр и поплывут наши работяги.
Зимин вздохнул и тихо сказал
— Ты думаешь, я сам этого не понимаю? Все понимаю, но скажу одно. Рабочим нужно не лозунги читать, а объяснить, что если завод выживет — то будет и зарплата и новые спецовки. А если завод уйдет перекупщикам, то они начнут гнать металл налево, распродавать оборудование и оптимизировать производство, выгоняя их на улицу. Я уже видел, как это происходит на других предприятиях и повторения подобного у нас не хочу.
— Подшипниковый уже закрыли говорят. —кивнул главный инженер. — рабочих уволили, а оборудование вывезли и распродали за копейки.