В кабинете Вахо пахло хорошим крепким кофе и дорогим мужским парфюмом. На улице уже стемнело и кабинет погрузился в полутьму. На массивном дорогом столе, стоящем возле большого окна, горела зеленая лампа, освещающая разложенные документы. Тут же стояла чашечка горячего кофе и лежала толстая пачка ваучеров, перетянутая зеленой банковской резинкой.
Вахо, отпустивший короткую бородку, придающую ему солидный вид сидел за столом и крутил в руках ручку. Он смотрел не на бумаги, лежащие перед ним, а как бы сквозь них. На лбу у него пролегли глубокие складки. Он был в глубоком раздумье. В такие минуты его лучше не отвлекать, дав мысли сформироваться и оформиться должным образом.
Фрол сидел в глубоком кресле напротив. Его чашка из-под кофе, стоявшая на журнальном столике рядом, было уже почти пуста. Только на дне оставался слой осадка. Даже в таком расслабленном положении в мощном теле Фрола хорошо чувствовалась военная выправка, не покинувшая офицера десантника даже спустя годы после окончания службы. Фрол был спокоен. Он слишком много видел в своей жизни, чтобы дергаться по пустякам.
— Ну что, Саша, — наконец спросил Вахо обратив взгляд на начальника своей службы безопасности, — как прошло собрание на заводе?
— Все как мы и ожидали — сразу же ответил Фрол, давно ожидавший этот вопрос — Зимин собрал руководство: начальников цехов, главбуха, своих замов, юриста. Разговор был о приватизации.
Фрол делает паузу
— И? — Вахо вопросительно поднимает брови.
— Они хотят организовать свой фонд и собирать туда ваучеры рабочего коллектива и их родственников под лозунгом «Не отдадим завод чужакам и сохраним завод за трудовым коллективом».
Вахо криво усмехнулся.
— Трудовой коллектив… Красивые слова… Только трудовой коллектив не будет иметь к управлению никакого отношения. Работяги все так же будут плавить металл и ругать власть в курилках получая за это нищенскую зарплату, а то и вовсе не получая.
Фрол молча кивнул.
— Зимин не дурак — продолжил Вахо — Старый волчара. Я с ним уже не раз пытался договориться по другим вопросам. Но он гордый не хочет идти на контакт. Сейчас он все правильно понял, если он не возьмет завод сейчас — то его приберут к рукам другие, а он останется старый и никому не нужный у разбитого корыта.
— На собрании он сказал, что завод останется в руках коллектива — заметил Фрол.
— Он говорит то, что надо в таких случаях говорить — усмехнулся Вахо — То, что люди хотят слышать. На самом деле завод — это его дом. Огромный дом с десятками цехов и многими тысячами подчинённых. Он хочет стать единоличным хозяином этого дома и не отдаст его никому.
Фрол наклонился вперед и тихо спросил.
— Может, надавить на Зимина? Какой бы он ни был большой начальник у себя на заводе, за его пределами он обычный человек. Да, он накоротке общается и с областным руководством и вхож в высокие кабинеты в Москве, но Москва далеко, у него нет собственного силового контура и здесь он очень уязвим.
Вахо усмехнулся.
— Ты, Саша все еще думаешь как офицер десантник. Видишь высоту и хочешь ее взять немедленным штурмом.
— В Афгане по-другому было нельзя, — пожимает плечами Фрол.
— Здесь не Афган, Саша, а завод не кишлак и не укрепрайон. Тут тоньше надо работать. Да мы можем поломать Зимина через колено, но это рискованно. А как он все-таки обратится в Москву и его прикроют оттуда? Зачем нам устраивать войну, и получать проблему из центра, если мы можем его обойти красиво, не прибегая к насилию?
Фрол кивнул. Он предложил силовой вариант, уже зная ответ хозяина. Вахо любил отточить свою мысль с оппонентом. Фрол подыгрывал ему и Вахо это прекрасно знал. Это был давний устоявшийся ритуал их общения.
— Тогда что? — спросил он.
Вахо щелкнул пару раз кнопкой автоматической ручки взял пачку ваучеров со стола и потряс ей в воздухе.
— Вот это сейчас самое страшное оружие, Саша. Люди, в своем большинстве, не понимают этого и считают это пустыми бумажками. Их можно обменять на водку, продать за копейки или подарить. Больше ценности они в них не видят.
Вахо небрежно кинул пачку ваучеров на стол.
— Но тот рыжий лис, что ввел схему с ваучерами — это гениальный пройдоха, придумавший как безболезненно и что самое главное незаметно передать все, что наживалось всем огромным Советским Союзом в руки, тех кто сумеет это взять. Конечно, самые жирные сливки снимут те, кто сидит там наверху. Но и те, кто вовремя понял возможности этой резанной бумаги и подсуетился, внакладе не останутся. Нам сейчас нужно действовать очень быстро и не терять ни одного дня.