— Но он может осложнить жизнь Ивану в Москве.
— Вот тут да — кивнул Вахо — Но металлургический завод того стоит. Это совсем другой уровень, Саша. Я готов потерять ресторан и несколько точек в Москве ради такого жирного куска.
— Значит сейчас наша задача не захватить весь завод, а просто стать обязательным участником любой сделки?
— Именно, Саша — довольно кивнул Вахо — пусть Зимин думает, что спасает свой завод от бандитов. Пусть Потапов думает, что продавит и порешает все через Москву. А мы будем в это время собирать, бумаги, людей и информацию. А когда они упрутся лбами друг в друга и поймут, что у них не складывается, тогда и будем разговаривать.
— С кем первым?
— С тем, кто поймет и примет реальность.
— Скорее всего это будет Зимин — подумав сказал Фрол.
— Я тоже так думаю. Он старый, но далеко не дурак. Он сидит здесь. Он видит людей, работает с ними, понимает обстановку. Потапов оторван от местных реалий. Он думает, что достаточно будет позвонить, надавить и все перед ним встанут на задние лапки. Но в новом времени не все решается телефонными звонками сверху.
Фрол, соглашаясь, кивнул.
— Что по силовому прикрытию?
— Работайте без шума. Никаких отбитых голов. Никаких угроз рабочим. Все тихо и благопристойно. Понял?
— Понял.
— Кто продает нам ваучер — тот наш клиент. Вести с себя с ним вежливо, никакого обмана даже по мелочи. Скажи людям узнаю, что кинули работягу, велю переломать руки которыми они это сделали. Нам сейчас нужна репутация.
— Не похоже на обычную скупку — улыбнулся Фрол.
— А это и есть не обычная скупка. — серьезно кивнул Вахо. — Это война за завод. Дураки проигрывают, потому что торопятся и потому что жадные. А мы не будем ни теми не другими. Завтра собери старших по конторкам и доведи информацию. Особо насчет честности к работягам. За обман буду наказывать без жалости. Каждый вечер собирай информацию о том, что выкуплено за день и ко мне на доклад.
— Понял — кивнул Фрол.
— И еще, по Зимину. Его не трогать и его людей тоже. Никак им не мешать. За самим Зиминым приглядите, чтобы его кто другой не тронул. Он для нас ценный кадр, нельзя дать вывести его из игры.
— А если он сам начнет давить на наши точки?
— Не трогать — покачал головой Вахо — Тогда я сам передам через правильных людей, что мы ему не враги и тоже хотим сохранить завод.
Вахо помолчал и улыбнувшись добавил.
— У нас еще есть против Потапова джокер в загашнике. Но его используем только в крайнем случае.
— Это вы про Отморозка?
— Он ушел за границу и сейчас в недосягаемости. Но у каждого человека есть ниточка, за которую можно дернуть. У Отморозка она тоже есть.
— Какая?
— Не время, Саша. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.
Глава 9
Октябрь 1992 года. Москва.
В кабинете было очень тихо. За наглухо закрытыми и занавешенными окнами гудела вечерняя Москва, а здесь тишину нарушало лишь мерное тиканье больших часов в деревянном корпусе, стоявших рядом с массивным письменным столом.
Потапов сидел в глубоком кожаном кресле и задумчиво смотрел на папку с синей картонной обложкой. На папке была приклеена белая бумажка с отпечатанным на пишущей машинке заголовком — «Энский металлургический комбинат. Материалы по приватизации»
Папка была очень толстая. В ней находились: справки, схемы, списки, чертежи основных цехов и вспомогательных производств, данные по административным корпусам, информация из областного фонда по имуществу, протоколы собраний, фотографии и многое, многое другое.
Прямо перед Потаповым на столе лежали три фотографии. На первой была проходная завода с облупленной красной звездой над входом. На второй — директор завода Зимин, крупный седой мужчина, снятый рядом со своей черной директорской «волгой». На третьей — Вахтанг Отаевич Каладзе, которого некоторые в Энске по старой привычке звали Вахо.
Потапов взял фотографию Вахо в руки. Каладзе отпустил бороду и стал выглядеть как старый добрый дедушка с пасхальной картинки. Вот только этот дедушка был еще не старый и уж совсем не добрый.
Потапов перевернул фотографию изображением вниз.
Рядом на столе стоял стакан с давно уже остывшим чаем в резном металлическом подстаканнике, наполненная окурками пепельница и несколько телефонов. Первый — обычный, городской. Второй — внутренний. Третий — правительственный и четвертый — особый аппарат, предназначенный для разговоров не для чужих ушей. Им Потапов за последний год пользовался все чаще и чаще.