Искупавшись в летнем душе заскакиваю через веранду в огромную кухню и чувствую запах маминых оладий с яблоками. Это просто шикарно! У нее они самые вкусные из тех что мне доводилось пробовать.
Мать стоит у плиты и жарит оладьи, а по телевизору, который висит на противоположной стене, идет концерт классической музыки. Увидев меня мать с тревогой говорит.
— Ой Юр, не иначе как умер кто. Как бы не наш президент. Уж больно жалостливые передачи сегодня все утро идут по телевизору.
— Не переживай мам — беспечно отмахиваюсь я — Вот увидишь, этот балабол переживет еще многих и все у него будет в порядке. Будет еще пиццу рекламировать по телеку.
— Какую еще пиццу? — не поняла меня мать.
— Пиццу Хат — отвечаю совершенно серьезно, а потом смеюсь, — не бери в голову, мам. Это я просто прикалываюсь.
— Тут такое творится, а ты прикалываешься — неодобрительно покачала головой она — Садись, ешь уже, а то оладьи остынут.
— Спасибо мам — я целую ее в щеку и хватаю горячий, с пылу жару оладышек, запихивая его в рот. М-м-м. Божественно…
От Витязево до Анапы я доехал минут за двадцать. Несмотря на утро, город уже жил своей обычной курортной жизнью. По улицам шли люди с пляжными сумками и надувными кругами. У киосков с мороженым и квасом толпились отдыхающие. На остановках ругались из-за давки в автобусах. С моря тянуло влажным теплым воздухом.
Мое кафе «Улыбка» располагалось недалеко от Центрального пляжа, чуть в стороне от основного потока отдыхающих, на тихой улочке возле старых домов и пансионатов. Место под кафе я выбирал специально. Не на самой набережной, где летом всегда шум, толкотня и толпы слоняющихся курортников, а немного в стороне. Чтобы семьи с детьми могли спокойно посидеть, поесть и отдохнуть от жары и суеты.
Само кафе было небольшим. Шесть столиков внутри и еще три под тряпичным навесом на улице. Беленные стены, развешанные на них морские пейзажи. Темные деревянные балки под потолком. Простые занавески на окнах. Никакого пафоса. Я изначально делал все так, как нравится самому. Чисто. Спокойно. Уютно. Вкусно и не дорого. Нацеливался именно на семейных клиентов, которым хочется немного отдохнуть от шума центрального пляжа.
Толкнув дверь, вошел внутрь и сразу почувствовал напряжение. Обычно у нас всегда играет тихая спокойная музыка, для создания домашней атмосферы, а сейчас телевизор под потолком работал почти на полную громкость. На экране показывали Янаева и других членов ГКЧП.
За дальним столиком сидела женщина лет тридцати пяти с двумя детьми. Женщина не отрывалась от экрана, мальчик рядом уплетал уже подтаявшее мороженое, а девочка лет пяти сонно прижималась к матери. Рядом у окна молодая курортная парочка тоже не сводила глаз с телевизора.
За стойкой стояла официантка Надя. Женщина лет тридцати, крепкая, темноволосая, загорелым круглым лицом. Рядом в дверях кухни застыл ее муж Михаил — повар. Высокий, грузный мужик в белой майке и фартуке, с красным от жары лицом.
Оба смотрели телевизор с одинаковой тревогой. Увидев меня, Надя сразу заговорила:
— Юр, ты видел что творится? Танки на улицах в Москве…
— Видел. — спокойно ответил я.
Михаил вытер руки полотенцем и хмуро сказал:
— Не нравится мне все это. Не дай бог и в Москве, начнется как было в Баку и Вильнюсе…
Я пожал плечами и подошел к стойке.
— Да ничего страшного не будет. Пошумят немного и разойдутся.
Надя нервно покачала головой.
— А если война? Или стрельба какая? Сейчас же непонятно вообще кто власть и кого слушать…
Я невольно усмехнулся про себя.
«Если бы ты знала, Надя, что будет всего через несколько месяцев…»
Но вслух сказал другое:
— Не накручивай себя раньше времени. Люди вон отдыхать приехали. Детей на море привезли. Всем сейчас страшно и непонятно. Поэтому наоборот —тут спокойствие нужно. Тогда всем вокруг вас легче станет.
Михаил тяжело вздохнул.
— Хорошо бы…
Дверь кафе открылась и внутрь вошел участковый Давид Григорян.
Невысокий, плотный, с черными усами и меланхоличным выражением на лице. На его форменной рубашке, с короткими рукавами, уже образовались характерные пятна от пота подмышками. Фуражку он держал в руке.
— Доброе утро всем. — буркнул Давид и сразу посмотрел на телевизор.
На экране снова показывали бронетехнику на улицах Москвы.
— Ох, не нравится мне это… — пробормотал он.
Надя тут же засуетилась:
— Давид Артемович, вам как обычно?
— Давай кофе. Крепкий.
Он тяжело опустился за ближайший стол и потер лицо ладонью.
— Если сейчас в Москве заваруха начнется, сюда тоже быстро докатится. Народ на улицах нервный. А курортный сезон еще не закончился. Только люди поехали нормально… Сейчас все опять встанет. Люди не смогут заработать.